Табу

Хилл Кейси

— Благодарю тебя, Эмма. Мне просто необходимо было это услышать после тяжелого трудового дня.

Эмма понятия не имела, что временами Крис чувствовал себя как самый настоящий старик. Он уже задавался вопросом, не рассказать ли друзьям о том, что с ним происходит, и не попросить ли у них совета. Он знал, что Эмме нравится пестовать его чуть ли не в материнской манере. Это качество получило еще большее развитие после того, как она в течение года потеряла обоих родителей. С другой стороны, если он признается Эмме, что плохо себя чувствует, она будет день и ночь названивать ему с различными предложениями относительно

того, как поправить положение. Нет, пока он ничего ей не скажет, но если здоровье по-прежнему будет ухудшаться, то, быть может, все-таки пойдет на это.

— Ты отлично знаешь, что я имела в виду. Ведь у тебя в голове одна работа и никаких планов по части развлечений. Так что тебе не вредно время от времени расслабляться, ходить на прогулки и почаще выкраивать время для маленьких радостей жизни.

— Даже если бы и хотел, в это воскресенье все равно ничего не получится, — солгал он. — Договорился с приятелем об одном деле. — Как только он это произнес, послышался звонок в дверь, и Крис невольно улыбнулся, обрадовавшись, что их прервали. — Извини, дорогая, но мне надо идти. Принесли, видишь ли, обед из ресторана…

— Опять питаешься черт знает чем? — В голосе Эммы послышался ужас. Крис, опасаясь очередной лекции, торопливо распрощался с женой приятеля, пообещав, впрочем, заглянуть к ним в самое ближайшее время, и повесил трубку.

Крис знал, что она просто хочет ему помочь, но не испытывал желания заводить интрижку с одной из ее подруг. Не говоря уже о том, что у него совершенно не оставалось для этого времени. Впрочем, считаясь помешанным на работе одиночкой, он по крайней мере не злоупотреблял алкоголем, как многие парни из его подразделения. Ведь если разобраться, алкоголь — проблема социальная, а как деликатно намекнула Эмма, он в течение довольно долгого времени ни с кем не встречался. Даже в гости ни к кому не ходил. Так ему было комфортнее.

Кто бы что ни говорил, но ни трудная работа, ни ресторанная еда, ни жизнь в одиночестве не являлись причиной его нынешних проблем, подумал он и, морщась от боли в суставах, поднялся с дивана, чтобы открыть дверь. Нет, в основе его недомогания лежит что-то другое, поэтому желательно, чтобы это «что-то» оказалось не слишком серьезным и от него можно было бы быстро избавиться с помощью таблеток, диеты или каких-нибудь необременительных процедур, которые не отвлекали бы от работы. Еще лучше, если бы он мог лечиться сам, поскольку при таком раскладе о его проблемах не узнала бы ни одна живая душа.

Но чем бы это ни было, думал Крис, расплачиваясь с посыльным за «чоу-мейн» из говядины, подоплеку недомогания необходимо выявить. И по возможности скорее.

Глава седьмая

Освещенный тусклой лампочкой узкий коридор перегораживали велосипед и инвалидное кресло на колесиках. Рейли протиснулась между ними и остановилась у двери с номером двадцать три. Признаться, ей не очень хотелось входить в квартиру. В этом грязноватом многоквартирном доме Рейли чувствовала себя не в своей тарелке: здесь, в отличие от офиса и лаборатории, где она считалась весьма значительным и уверенным в себе человеком, у нее мгновенно развивалось нечто вроде комплекса неполноценности, даже походка менялась. Она словно становилась меньше ростом и двигалась так, чтобы не привлекать к себе внимания.

Очень

осторожно и медленно Рейли надавила на дверь. Странно, та оказалась не заперта и легко, без скрипа отворилась. Рейли, тихо ступая, вошла внутрь.

Прихожая большими размерами не отличалась и могла вместить разве что маленький стол. На стене висела вешалка с двумя-тремя крючками для верхней одежды, под которой помещались несколько пар старой стоптанной обуви. Короткий коридор вел из прихожей в небольшую гостиную.

Продолжая двигаться тихо и осторожно, Рейли остановилась в дверях и окинула комнату внимательным взглядом, отмечая все детали обстановки. Телевизор работал, хотя и с приглушенным звуком. Шторы на окнах были задернуты, но неплотно, и на стенах из-за проникающего снаружи света плясали тени. Рейли уловила посредством своего несравненного обоняния застарелый запах винного перегара, смешанный с неприятными запахами несвежей еды, сильно приправленной специями. Остатки обеда навынос из восточного ресторана, догадалась она.

Наконец она вошла в комнату. На диване, раскинувшись на спине, лежало тело. Одна рука, свесившись, касалась пола.

Рейли обошла диван и внимательно посмотрела на лежавшего. Лицо одутловатое, нездорового цвета, рот широко открыт, на щеках пробивается щетина. Темные курчавые, основательно поредевшие на макушке волосы.

Рейли осторожно подергала человека за рукав:

— Поднимайся, это я. — Она огляделась и увидела стоявшую на полу пустую бутылку виски, что ее нисколько не удивило. — Пап, проснись, а?

Вразумительного ответа на ее слова не последовало. Поерзав затылком по засаленному изголовью дивана, Майк Стил пробормотал что-то неразборчивое и снова затих.

Рейли вздохнула и покачала головой. Хотя она не ожидала увидеть ничего другого, крохи веры у нее еще оставались — где-то в глубине души таилась надежда, что в один прекрасный день отец предстанет перед ней если не счастливым, то по крайней мере трезвым и чисто выбритым. Иными словами, обретет новый образ, отличающийся от уже привычного образа пьяницы. Впрочем, надо признать, она требовала от судьбы слишком многого. Даже теперь, когда согласилась работать в Дублине, чтобы быть поближе к нему и оказывать посильную помощь.

Подойдя к окну, Рейли широко раздвинула шторы. За окном стояло ясное утро, и потоки солнечного света хлынули в комнату. Пара лучей упали Майку на лицо, от чего он заворочался на диване, недовольно заворчал и, прикрывая глаза от солнца рукой, приподнял наконец голову.

— Какого черта?

— Привет, отец. — Рейли проверила ближайшее кресло, нет ли там какого-либо мусора, и, убедившись в его отсутствии, осторожно присела на край.

Майк медленно уселся на диване и только тогда окончательно зафиксировал сознанием присутствие дочери.

— Как, к дьяволу, ты сюда попала?

— Ты опять оставил открытой входную дверь. Сколько раз тебе говорить, чтобы не забывал об осторожности?

Устроившись наконец на диване, Майк устремил на дочь припухшие, с красными прожилками глаза.

— Опять приехала, чтобы изводить меня своими придирками?

Рейли покачала головой:

— Просто хотела с тобой повидаться.

Майк впервые с момента встречи внимательно посмотрел на дочь, оценив ее респектабельный темно-синий костюм и дорогие черные туфли на каблуках.