Табу
Шрифт:
Рейли вздрогнула, неожиданно уловив знакомый запах. Этот присущий одной только Кэсси аромат был настолько узнаваем, что у девушки сразу ослабли ноги. Интересное дело: неоднократно перебирая вещи матери за годы ее отсутствия, она так и не смогла его идентифицировать; знала только, что это не запах духов или крема. В нем отзывалось благоухание цветов и пряная нотка восточных специй, наводившие на мысль о приятно проведенных на пляже днях и теплых вечерах на заднем дворе дома, где домочадцы, сидя в креслах в состоянии приятной расслабленности, лениво перебрасывались словами. Короче говоря, этот запах напоминал о
Рейли осторожно вступила в гостиную и негромко осведомилась:
— Эй, кто-нибудь дома есть?
Ответом ей послужили молчание и мертвая тишина. Во всяком случае, до слуха Рейли не донеслось ни единого звука и дом на мгновение показался пустынным и брошенным своими обитателями.
— Джесс… Это я, Рейли! Где ты? — снова воззвала она в пустоту.
Дневной свет проникал в помещение сквозь щели в висевших на окнах легких, выкрашенных светлой краской жалюзи, и его острые лучи в нескольких направлениях пересекали комнату. В свете этих лучей Рейли заметила в дальнем конце комнаты темный след разлитой по полу жидкости и почти сразу ощутила новый, неизвестный ей резкий запах, ставший впоследствии хорошо знакомым и легкоузнаваемым. Даже слишком легко.
С сильно забившимся вдруг сердцем она пересекла гостиную. Все чувства и органы восприятия были напряжены до предела и, словно открытая рана, реагировали на малейшие изменения в окружающей обстановке, хотя Рейли пока не понимала, отчего это с ней происходит. Только интуиция на уровне животного инстинкта сигнализировала, что здесь случилось что-то очень дурное. Подавив усилием воли сильнейшее желание повернуться и бежать из этого дома со всех ног, Рейли двинулась к замеченному ею в конце комнаты темному следу, и отзывавшийся эхом негромкий стук каблуков был единственным звуком, нарушавшим зловещую тишину.
Лишь сильнейшее беспокойство за сестру заставляло Рейли продвигаться вперед.
Дойдя до разлитой по полу жидкости, Рейли, к своему ужасу, поняла, что это кровь и кровавый след тянется из гостиной по коридору в направлении кухни. Кто-то, истекая кровью, полз по полу, подумала она, и от этой мысли ей стало еще страшнее.
Она постояла у ведшей в коридор арки, не желая двигаться дальше, но понимая, что ей придется это сделать. Все чувства призывали ее побыстрее убраться отсюда и вызвать копов, но она знала, что это невозможно.
Пока по крайней мере она не узнает, что произошло с Джесс — ее младшей сестрой, за которой присматривала большую часть своей жизни. Теперь она уже не могла выйти из игры, хотя и очень этого хотела.
Идя с сильно бьющимся сердцем по кровавому следу, Рейли пересекла коридор, достигла кухни и на мгновение остановилась, инстинктивно понимая, что увиденное там навсегда изменит всю ее жизнь.
В кухне в луже собственной крови ничком лежал мужчина. Судя по всему, его несколько раз пырнули ножом, и он, оставляя за собой кровавый след, по какой-то причине пополз на кухню, где, похоже, и испустил дух…
Рейли изо всех сил прижала руки ко рту, чтобы подавить рвущийся наружу вопль ужаса и одновременно сдержать сильнейший позыв к рвоте.
Частично справившись с собой, она подняла глаза и увидела у противоположной стены мать, которую узнала мгновенно, несмотря на миновавшие со дня ее
В снах она всегда ласково улыбалась Рейли, но на этот раз улыбка на ее губах отсутствовала. Более того, черты лица были искажены от боли и ужаса, а из живота торчала рукоять большого кухонного ножа. Она истекала кровью и уже находилась по пути в мир иной, хотя продолжала инстинктивно зажимать рану на животе испачканными в крови руками.
— Боже мой… — только и смогла выговорить Рейли, после чего снова запечатала себе рот ладонями, чувствуя, как душа рвется на части от горечи утраты и ужаса происходящего.
— Я знала, что ты придешь.
Услышав голос сестры, Рейли едва не подпрыгнула и лишь после этого сфокусировала взгляд на находившейся на заднем плане Джесс. Прислонившись спиной к стене, та сидела на полу, держа голову матери на коленях, и ласково гладила ее по волосам. Потом, очень медленно Джесс подняла глаза на стоявшую в арке дверного проема Рейли.
— Господи, Джесс! Что здесь произошло? — хрипло пробормотала та. Слова давались с трудом, так как при попытке что-либо произнести у нее всякий раз перехватывало горло.
Джесс некоторое время не сводила с Рейли глаз, а потом снова опустила голову и всмотрелась в лицо матери.
— Ну вот, Кэсси затихла, — наконец уронила она. — А полчаса назад так печалилась, так сетовала на то, что ушла из семьи, так презирала себя за это… — Она продолжала гладить мать по волосам, оставляя кровавые полосы у нее на лбу. И эти исполненные странного покоя размеренные движения поразили и напугали Рейли больше, чем все остальное.
— Джесс, мне кажется, надо звонить в полицию…
— Она была шлюхой, Рейли! — неожиданно взвизгнула сестра, и выражение умиротворения на ее лице моментально сменилось гримасой чуть ли не животной ярости. — Всегда бросала нас, оставляла в одиночестве! Жалкая вонючая шлюха — вот кто она такая. И получила по заслугам!
— Что?! Что она получила?
Рейли показалось, что над ней смыкаются стены, когда заметила бегающие глаза Джесс, которая словно не знала, что ей ответить.
Джесс… Неужели она как-то вовлечена в весь этот ужас? Или, хуже того, каким-то образом ответственна за это? Рейли отчаянно напрягала голову, пытаясь анализировать увиденное, но при этом старалась держаться подальше от опасного дикого зверя в образе сестры.
Но что бы она ни думала, ей инстинктивно хотелось выйти на передний план и привычно взять бразды правления в свои руки, как и пристало старшей сестре. Она даже сделала шаг вперед, пересилив страх перед темной и злобной сущностью, овладевшей ее ненаглядной Джесс.
— Дорогая, надеюсь, ты в порядке? Тогда расскажи мне, что здесь произошло, — попросила Рейли мягким, проникновенным голосом.
Трансформация была мгновенной. Джесс одарила ее ласковой, едва ли не блаженной улыбкой.
— Да, я в порядке. По крайней мере сейчас, — выговорила наконец она, потом повела глазами по комнате и задержала взгляд на лежавшем в луже крови мужчине. И опять у нее в мозгу будто что-то заклинило, лицо исказилось от ярости, а голосовые связки завибрировали от напряжения, срываясь на крик: — И он получил по заслугам!