Табу
Шрифт:
После семи совместных фильмов они стали как брат и сестра. Они знали друг друга лучше, чем кто-либо другой, и могли помочь друг другу перед камерой так, что никто бы этого даже и не заметил. Их нехитрая близость на экране была ключом к тому огромному успеху, который имел этот сериал у публики.
– Как насчет того, чтобы пообедать вместе вечерком? – говорил Томми. – Мы могли бы пойти к Перино. Возможно, встретим там Терри и Ральфа и отправимся в «Клади». – «Клади» было казино, приютившееся за полосой охраны среди Голливудских холмов. Полиция Биверли-Хиллз терпела его, так как большинство посетителей
Ив улыбалась.
– Я пообедаю с тобой, – говорила она. – Но играть ты будешь один. Я пойду домой спать.
Ив ненавидела азартные игры. Деньги имели для нее огромное значение, и она даже представить себе не могла, чтобы решать их судьбу при помощи маленького стального шарика, скачущего у колеса рулетки. Лицедейство было для нее бизнесом, и она оттачивала свое актерское мастерство лишь для того, чтобы добиться и упрочить свой статус звезды. Хотя она была известна как одна из самых лучших актрис Голливуда, невзирая на свой юный возраст, ее работы не были отмечены призами. Причиной тому был чисто коммерческий характер фильмов. Ева никогда не думала о себе как о художнике. Она была профессионалом в области, связанной с огромной конкуренцией. И она преуспела. Она никогда не забывала о выгоде и всегда старалась продать свой труд как можно дороже. Она хотела бы взобраться на самую вершину финансового успеха. И удержаться на ней.
Ив смотрела с улыбкой на отражение партнера в зеркале, когда раздался стук в дверь.
Это был молодой рабочий сцены с запиской для Томми. Он прочел ее и быстро сунул в карман. Затем дал рабочему пять долларов. Выходя, молодой человек обменялся с Томми странным взглядом.
Потом Томми вынул записку и перечитал ее, затем повернулся к Ив.
– Послушай, – сказал он слегка смущенно. – Не могли бы мы отменить наш сегодняшний ужин? Возникли кое-какие дела.
Ив улыбнулась.
– Ну конечно, – сказала она. – Только не одна я знаю твои пристрастия. Ты ведь понимаешь… Будь осторожен, о'кей?
Томми швырнул записку на туалетный столик и посмотрел на нее, болезненно поморщившись.
– Не знаю, что бы я делал без тебя, – сказал он. – Никогда бы не подумал, что найду друга в таком месте. Что делает тебя такой чудесной?
Наступило молчание. Каждый из них мог бы с уверенностью сказать, о чем в этот момент думает другой.
Ив давно знала, что Томми гомосексуалист. Это был секрет, известный всему Голливуду, но ревниво охраняемый от постороннего взгляда, потому что вся Америка видела в нем простого парня, чей «заэкранный» роман с его красивой подругой по фильму в один прекрасный день мог перерасти в счастливый брак.
Томми рассказал Ив правду о своей интимной жизни вскоре после того, как они начали сниматься вместе. С тех пор ей частенько приходилось прикрывать его, когда любовное приключение заставляло Томми опаздывать на съемку, или подбадривать, когда эмоциональный дискомфорт, вызванный различными неприятностями в этой области, мешал ему спокойно
Как и частенько до того, Ив с пониманием отнеслась к праву Томми на удовольствия по своему собственному вкусу, но просила быть поосторожней.
Она заметила печаль, сквозившую в его взгляде, когда юноша смотрел на себя в зеркало. Она могла прочесть его мысли. Никто, как он, так болезненно не осознавал тот удар, который время наносит внешности. Этот закон касался его личной жизни самым удручающим образом.
– Подойди ко мне, – сказала Ив. – Сядь рядом.
Он подошел к кушетке и лег на нее, положив голову Ив на колени. Неожиданно он стал похож на маленького мальчика, прижавшегося к своей матери.
– Иви… – шептал он.
Некоторое время они не говорили ни слова. Ив ласково гладила его волосы, и Томми закрыл глаза.
– Скажи мне одну вещь, – сказала она наконец.
– Спрашивай, – улыбнулся он. Опять наступило молчание.
– Как это бывает?
– Ты имеешь в виду… – спросил Томми.
– Ну да, с мальчиками, – ответила она.
Наступила долгая пауза, Ив чувствовала, как Томми собирается с мыслями. Раздумывая, он помягчел и в самом деле стал женственнее.
– Всю юность тебе твердят, что ты должен быть крутым парнем, – сказал он. – Как Дуглас Фэрбенкс. Нестись, колотить людей, вышибать их из седла, похищать на белом коне героиню. Но однажды – я даже не могу точно сказать когда, наверно, когда ты очень молод, – ты понимаешь, что ты не хочешь бороться. Ты хочешь, чтобы тебя любили. Тебе хочется видеть рядом кого-то, кто был бы сильным и заботился о тебе. Вот и все.
Ив погладила его по волосам.
– Наверно, я поняла, – сказала она.
– Правда? – Томми засмеялся. – Обычно девушки не понимают подобных вещей.
– А я понимаю, – настаивала Ив. – Тебе нужно от юноши того же, что и мне. Чтобы о тебе заботились. Чувство защищенности. Это естественно. В этом нет никакого преступления.
Он засмеялся:
– Скажи это полиции нравов. Ив похлопала его по плечу.
– Я тебя всегда прикрою, – улыбнулась она. Он сел и взглянул на нее с благодарностью.
– Знаешь, – сказал он, – ты чудесная девчонка. Я давно это не говорил?
Она опять улыбнулась, тронув пальцами его щеку. Потом лицо ее стало серьезным.
– Я по-прежнему нравлюсь тебе? – спросила она. – В смысле… Мне тоже хочется, чтобы меня любили.
Он мягко поцеловал ее в щеку.
– Я всегда люблю тебя, детка, – сказал он. – Ты одна из немногих, кто меня понимает.
Он посмотрел на часы.
– Черт бы побрал все это! – воскликнул Томми. – Надо звонить агенту. Он ждет весь день. Я скоро вернусь, золотко.
Он вскочил и поспешно вышел из уборной – позвонить по телефону из коридора.
Ив осталась одна. Казалось, она полностью погрузилась в свои мысли.
Затем она встала и направилась к туалетному столику Томми.
Взглянула на свое лицо в зеркало. Она видела, что с каждым днем становилась все прекраснее. Ив отметила этот факт с заметным удовольствием, подобным тому, которое испытывает спринтер, когда убеждается, что сил у него прибавляется. С таким чувством борец щупает свои мускулы. Красота имела огромное значение для ее карьеры. Это был краеугольный камень ее планов.