Табу
Шрифт:
– Мам, это дядя Скала! – Матвей побежал к окну.
– Он только по стенам лазает! Что ему орать? – Возразил Макар, медленно идя следом за братом. – Да, мам?
Я врать ребятам не привыкла:
– Дядя Скала вам тогда просто подыграл. Согласился, чтобы не расстраивать.
Но сама к окну тоже подошла и увидела нескольких мужчин, которые бегут сначала налево, а потом со всех ног направо.
– Мы сами видели, как он лез. – Возразил Матвей, словно не замечая шумихи за окном.
– Да! – Подтвердил Макар.
– И бабушка снизу видела! –
– Да! – Подтвердил младший.
И тут раздался еще один рев, только уже значительно ближе. Я приобняла мальчиков, готовая в любой момент отступить от окна, и увидела нечто. Огромное животное, похожее на помесь упитанной крысы с бегемотом, лысое, как кошка-сфинкс. И в пасти у этого монстра были удочки. Как он умудрялся рычать и не выронить снасти – не имею ни малейшего понятия, но дух захватило.
Тут цирк рядом? Что за номер?
– Мам! – Матвей вцепился в меня, потому что зверь остановился напротив окна и встал на задние лапы.
– Мам! – Макар потащил меня назад.
А меня словно парализовало. Я не знала кто это в саду и что от него ожидать, куда бежать. Монстр выплюнул удочки из пасти и зарычал еще громче.
– А-а-а! – заорали мальчишки, потянув меня от окна.
Я крепко схватила их за руки и побежала в ванную. Хорошо, что я уже была тут и знала, где она находится. Мы закрылись там, обнялись, и стали прислушиваться.
– Мам, кто это был? Что за животное? – спросил Матвей.
– Носорог без кожи, – предположил Макар.
– Больше похож на… Мам! – вдруг завопил Матвей и оттолкнулся от меня. – Мы босса в машине забыли!
Точно. Забыли. Пес вел себя так тихо, как только мы приехали к дому Скалы, что мы про него и не вспомнили. Обычно лающий на всех и все, он сидел на заднем сидении и не показывал носа даже в окно.
– Его сейчас это чудовище сожрет! – заревел Макар.
– Мам, что делать? – запаниковал Матвей.
Что делать, что делать? Я сама не знаю.
– Босс заперт в машине.
– А если этот монстр разворотил машину?
“Тогда мы будем в долгах еще больше” – эта мысль первой всплыла в голове, а потом уже второй была тревога о собаке.
– Все с ней в порядке. Видели же: у него в пасти удочки, а не собака. И крови нет.
– Это он что, на рыбалку собрался? – спросил Макар. – Может, дрессированный зверь?
– Дурак! Медведи лапали рыбу ловят! – умничал Матвей.
Макар разревелся, вспомнив о четырехлапом друге:
– Босс! Мама. Босс!
Вот это дурдом. Когда дети начинают истерить, любая ситуация утяжеляется в десятки раз. И без того страшно.
– Подождите меня здесь. Я пойду на разведку, – решилась я.
– Не уходи! – повис на моей руке Макар.
– Я буду в доме. Только в окошко посмотрю и назад.
Я прислушалась. Тихо же. В дом зверь-то не войдет.
Вот он стоит – прямо напротив. В метрах пяти, не больше. Уже без удочек.Открыла дверь из туалета, вышла в гостинную и поняла, как я крупно ошибалась. Войдет.
– Ребята, закройтесь, – как можно спокойней проговорила
Щелчок. Отлично. Хотя бы дети в относительной безопасности.
Я вспомнила план дома и варианты, куда бежать, чтобы увести хищника подальше от мальчишек. То, что это был не травоядный я даже не сомневалась. Пожалуй, при ближайшем рассмотрении я назвала бы его даже медведем, только лысым.
И тут вдруг стало твориться что-то невозможное. Это чудище шагнуло ко мне, а потом ко мне уже шел абсолютно голый и счастливый Скала.
Самое время было терять сознание. Вот сейчас. Сейчас.
Но нет.
Я досмотрела, как мужчина подошел ко мне, улыбаясь от уха до уха, раскрыл объятия и сказал: “Ниночка”.
Ну, вот теперь можно и падать.
Скала
После Серениных слов о беременности Нины я поймал зайчиков в глазах – первый признак приближающегося сумасшествия зверя. Вестибулярный аппарат создал эффект морской качки – второй признак.Я давно научился чувствовать, когда зверь пойдет вразнос по определенным сигналам тела. Оно словно говорило мне: “Э-ге-гей, поберегись – сейчас как сорвет крышу!”
Но вокруг бетонный город с улицами, а у меня максимум минута до оборота и лидерства зверя.Животная половина мешала думать. Обрывала все попытки логически мыслить. Я понял одно – надо уходить из толпы, пока я не начал рвать всех, вымещая ярость зверя. Пока не сделал из Сережи фарш.
Здесь же рядом река! И пусть она в бетонном рукаве, она выйдет куда-то. Главное, никому не попасться: ни человеку, ни моторному винту.
Я побежал, чувствуя жар в мышцах. Одежда трещала по швам. В воду я нырял уже в полном обороте под вопрос: “Мам, а это что за собака?”.
Мое спасение было в скорости – никто из гуляющих по набережной не успел среагировать на серую лысую массу на четырех лапах. А потом уже я плыл по реке, сосредоточившись на медвежьем чувстве опасности и ни на кого не смотрел. Для моего зверя громкий город и условия заплыва по реке были стрессовыми, и я мог, опираясь на них, заставить его плыть в нужном направлении в сторону области. Я знаю где спастись, плыви, плыви.
Однако я чувствовал, что зверь сейчас позволяет мне помогать ему, но больше не собирается меня слушать. Он пойдет к паре любой ценой.
В своей жизни я часто сталкивался с буйством животной половины. Даже терял контроль над человеческой на две недели, поэтому знаю, как это страшно. А я терпеть не могу чувствовать себя неудел. Все-таки я тут мозг – я главный. Поэтому научился некоторым хитрым способам утихомирить нрав зверя.
Я выложился весь. Поэтому, когда бетонный рукав города отпустил реку и позволил омывать земляные берега, я выбрался наружу и упал на бок.Сначала дать ему выместить злость, устать, вымотать его до бессильного рева и даже больше. И в этом мне сыграла на руку река. Плыть по ней, уходя от речных трамвайчиков и спасательных служб – тот еще марафон.