Таэ эккейр!
Шрифт:
Дом выглядел так, словно на него наступил гигантский дракон: половина хибары торчит на прежнем месте, зияя обрывками внутренностей, являющих солнцу нехитрый скарб ее обитателей – а вторая половина раздавлена в ощепье. Причем мимохожий дракон не поленился все эти обломки трудолюбиво сгрести в громадную кучу – и только после пыхнул на них огнем. Во всяком случае, дотлевающие головни выглядели именно так. По ним еще перебегали, змеясь, золотые дорожки пламени всякий раз, когда ветерок шевелил угли – однако пожравший их огонь уже умирал. Несомненно, поджигатель взялся за обломки дома гораздо раньше, чем за хлев или
Впрочем, Лерметту было не до размышлений о таинственной судьбе, пристигшей домашнюю живность. Он подумал об их участи мимолетно, почти незаметно для самого себя – а потом забыл и вовсе. Потому что заботила его участь совершенно другого создания.
Возле нетронутой половины дома полусидела, привалясь к стене, облаченная в лохмотья старуха. Избита она была настолько, что при первом же взгляде на нее Лерметта замутило. Ему и в голову прийти не могло, что кто-то в состоянии поднять руку на старого человека, тем более – на старую женщину, даже если… нет, все равно в уме не укладывается.
Глаза у старухи были закрыты, но она все же дышала – пусть прерывисто, пусть хрипло и слабо, но дышала. Эннеари и Лерметт опустились на колени возле старухи одновременно, словно по команде – принц слева, эльф справа. Лерметт не стал отстегивать флягу от пояса – рванул ее так, что кожаные ремешки лопнули, выдернул пробку и приложил флягу к губам старухи.
– Голову держи, – отрывисто велел он эльфу.
Блестящая струя воды змейкой скользнула в полуоткрытый рот, еще и еще раз. Эннеари, едва заметно хмурясь, положил на виски женщины свои большие пальцы и слегка нажал.
Старуха дернулась, захрипела и открыла глаза. Взгляд ее мазнул небосвод, почти бессмысленно прошелся вдоль кромки дальнего леса и остановился на эльфе.
– Надо же, – тихо, без злости, но с неожиданной жалостью, удивившей принца, произнесла старуха. – Такие красивые мальчики – и такие звери.
Принц понял не сразу, хоть и ожидал услышать именно это – а вот лицо Эннеари мигом закаменело, сделалось мертвым, словно бы мраморным.
– Красивые, говоришь, мальчики? – У него и голос сделался мраморным – тяжелым, холодным и мертвым. – Какие? Как они выглядели?
– Как ты, – сипло ответила старуха.
– Сам знаю, что не как он, – нетерпеливо настаивал эльф. – Лица, лица какие?
Лерметт даже в этих жутких обстоятельствах не мог не удивиться, пусть и мимолетно. Сам он себя красивым не считал никогда… но слова Эннеари подразумевали… свихнулся он, что ли, с перепугу? И то сказать, в эльфийских краях, небось, такого и захочешь – не увидишь.
– Как у тебя, – прошелестела старуха.
– А-а, проклятье, – безнадежно выдохнул эльф. – Зря, все зря… ну да, для того, кто раньше с эльфами не водился,
– О чем ты? – прошептал принц. Арьен не то что не ответил на его вопрос – не услышал даже.
– Ладно, с этой стороны не подобраться… зайдем с другой. Сколько их было? – Он очень осторожно приподнял голову старухи, пристально глядя ей в глаза. – Сколько?
– Четверо. – Старуха утомленно примкнула веки.
– Сколько?!
– Четверо, – повторила старуха, не открывая глаз. Арьен с прежней осторожностью опустил ее голову и провел ладонью над ее лицом. Веки старухи сомкнулись еще плотнее, дыхание выровнялось, словно по волшебству… впрочем, почему – словно? Так вот как они выглядят, эльфьи чары исцеления. Старая женщина спала спокойным целебным сном без сновидений – уж в этом-то принц был готов поклясться.
Эннеари встал с колен и медленно утер рукой лоб. Движение вполне обычное, вот только принцу показалось… нет, не показалось! Тонкие пальцы эльфа дрожали.
– Впервые вижу, чтобы у эльфа руки тряслись, – невольно выдохнул принц и тут же пожалел об этом.
Эннеари, впрочем, было не до мелких обид.
– Четверо, – повторил он. – Четыре красивых мальчика. Таких, как я.
Лицо его было тоскливым, словно осенний ветер.
– Ты хочешь сказать, – с трудом подбирая слова, начал было Лерметт, – что те четверо эльфов, которые сбежали из ваших краев, решили у нас вот таким вот образом порезвиться?
Глупо, глупо-то как! Если Арьен чего и не хочет сказать, так именно этого. Как прежде не хотел Лерметт.
– Не четверо, – мотнул головой эльф. – Семеро. Я же говорил.
Принц осекся.
– Каким уж там образом они решили порезвиться, не знаю, – сухо произнес эльф, – но было их семеро. Они уехали и не вернулись. Пропали. И… да, это их я искал.
“И нашел”, промелькнуло в голове у принца.
– А нашел только четверых. И не в том дело, что не их самих, а только след… не в том, – с силой повторил Эннеари. – Четверо их здесь было – это если их – а остальные трое где?
Говорить “не знаю” принц не стал – ясно же, что вопрос относился не к нему.
– Убиты? Тогда – кем? Эльфа, если хочешь знать, не так-то просто убить… во всяком случае, человеку. Что, эти четверо тех троих и убили?
– А если их захватили? – отважился промолвить ошеломленный принц.
– Кто? Как? Зачем? – Да, в способности связно мыслить Арьену не откажешь. – Почему остальные четверо им не помогли? Почему они взамен хутора громят? – Эльф резко дернул углом рта. – А главное, не могу в ум взять, чтобы кто-нибудь из них… вот хоть убей, не могу.
– А вот это ты зря, – возразил принц. – Не вскидывайся, а то затрещину получишь. Я же это им не в укор… да и тебе тоже. Обстоятельства, они всякие бывают. И всякого требуют. Кто бы мне сказал, что я стану на себе полудохлых эльфов через ледник волочить… да и ты – скажи тебе кто, что ты пощечину стерпишь, да притом от руки человека – поверил бы?
Глаза эльфа немного потеплели. Самую малость.
– Я тебя понял. Но сам подумай – что же это за обстоятельства такие, чтобы из семерых красивых мальчиков, – последние слова он выговорил с той же точно интонацией, что и старуха, – трое исчезли невесть куда, а четверо такую мерзость учинили? И ведь ни один из них на самом-то деле на такое не способен.