Так далеко, так близко...
Шрифт:
В последние годы я испытываю к нему жалость. Ему так не везет с женщинами. Не удивительно, что он стал пить. Его первая жена увивалась за его отцом; вторая оказалась нимфоманкой, готовой залезть в штаны каждому мужику. А теперь он поссорился со своей подругой Кэтрин Смит. Я дважды видела их вместе и не очень-то была ею очарована.
Когда Джек сказал мне две недели назад, что порвал с ней и отослал ее обратно в Лондон, я нисколько не удивилась.
Они совершенно не подходят друг другу, и я предсказывала Джону, что они обязательно разойдутся. Она слишком интеллектуальна и высоколоба
У него, слава Богу, есть в утешение виноградники. Они доставляют ему необыкновенное удовольствие, и он радуется тому успеху, который имеет его вино. В начале этой недели он сказал мне по телефону, что никогда больше не женится, и я ему верю. И потом, если он передумает и опять сунет голову в петлю, детей у него все равно не будет. Он их терпеть не может, они его раздражают.
Следовательно, на меня в самом деле возложена задача – породить новое поколение Локов, моих собственных Локов, которые свяжут нашу семью с XXI веком. И размышляя обо всем этом, я уснула.
На следующее утро после завтрака я пошла в кабинет и позвонила Джеку в шато д'Коз. Он был рад услышать мой голос и приятно удивлен, когда я сказала, что хочу навестить его.
– Джеральд приедет с тобой? – спросил он.
– Нет, он, к сожалению, не может. Ты знаешь, его не было три недели, и теперь столько дел.
– А ты надолго?
– Всего на два дня. Мне нужно поговорить с тобой на разные деловые темы, не говоря уже о том, что я хочу тебя видеть. Я очень огорчилась, что ты отменил свою поездку в Лондон на эти выходные.
Он на это не прореагировал и сказал:
– Когда ты приедешь?
– Утром в среду. Годится?
– Прекрасно.
Мы простились и повесили трубки.
25
Утром в среду, как и было запланировано, я вылетела из Лондона.
Через несколько часов я ехала из марсельского аэропорта в Экс-ан-Прованс. Мы ехали через Буш-дю-Рон, и я, откинувшись на заднем сиденье, смотрела в окно и любовалась пейзажем.
Был славный весенний день. Освещенные солнцем поля, виноградники, оливковые рощи под прекрасным синим небом вызвали у меня поток детских воспоминаний, и на несколько мгновений я перенеслась в другое время.
Впервые я приехала в Прованс в пятилетнем возрасте, и помню, как меня смущали иностранный язык и новая обстановка – общительные люди, незнакомые пейзажи.
Я вцепилась в руку Джека, глаза у меня стали большими, как блюдца. Я впитывала ту новизну. Но я не испугалась. Наоборот. Помню, что при виде шато, которое отец только что купил, разволновалась, как и Джек. А когда мы приехали туда, и Джек, и я были просто поражены.
Вместе, держась за руки, мы бродили по огромному дому, рассматривая просторные комнаты, пересекая бесконечные коридоры, исследуя пыльные чердаки. Шато вызвало у нас благоговение.
В последующие годы мы прожили в шато много счастливых дней, даже несмотря на то, что Антуанетта Дилэни и Вивьен постоянно жили с нами, когда мы проводили там каникулы. Моему отцу хотелось, чтобы они жили с нами. Не могла же я, пятилетний ребенок, протестовать.
Вивьен. Что мне с ней делать?
Мэдж Хиченс предупредила
Нисколько не сомневаюсь, что она вцепится в меня, как только я окажусь у Джека. Я сыграю в ничью. Я позвоню ей и назначу свидание до того, как она успеет позвонить мне. Мне не очень-то улыбается мысль о встрече с ней, но ведь я ее хорошо знаю – она будет преследовать меня, пока я с ней не побеседую. Я могу с этим разделаться. На своей территории.
Последний раз я видела Вивьен на поминальной службе.
Она дулась на меня после нашей стычки на похоронах отца; я была на нее сердита. Все то утро она просто испытывала мое терпение, разыгрывая из себя безутешную вдовицу. Несколько лет прошло, как она развелась с Себастьяном; она успела еще раз побывать замужем и овдоветь. не вижу причин, по которым она могла бы взять на себя роль вдовы на похоронах Себастьяна, поскольку она – всего-навсего его бывшая жена.
Джек сказал, что я не права, что Вивьен горевала искренне; он напомнил, что Себастьян был ее опекуном после того, как умерла ее мать. С Джеком я тогда поссорилась тоже; потом я поняла, что мы зашли слишком далеко, и тут же все уладила.
Я решила быть сердечной и вежливой с Вивьен, когда она появится в шато. А она, несомненно, появится.
Машина еще не остановилась, а Симона, экономка Джека, и Флориан, его слуга, уже торопливо спускались по ступенькам шато.
Когда я вышла из машины, они подбежали ко мне, сияя улыбками.
– Bonjour, madame, – сказали они одновременно.
– Bonjour, Симона, Флориан, – отозвалась я, тоже улыбаясь.
Водитель вынул из багажника мой маленький чемоданчик, и при виде его Симона воскликнула:
– Мсье Лок сказал, что вы пробудете здесь только два дня. Судя по вашему багажу, это так и есть. C`est dommage, [11] мадам Кэмпер, c`est dommage.
– В следующий раз надеюсь пробыть подольше, Симона, – ответила я, поднимаясь вслед за ней по ступенькам. Симона работает здесь пятнадцать лет, и я всегда была ее любимицей.
11
Очень жаль (фр.)
В холл большими шагами вошел Джек и сказал извиняющимся голосом:
– Прости, золотко. Я говорил по телефону. Париж.
Он нежно поцеловал меня, а потом, отстранив, заметил:
– Люси. Ты изменилась. – Кинув на меня оценивающий взгляд, он добавил: – Остриглась. Пополнела. Здорово!
– Спасибо, Джек, ты тоже неплохо выглядишь.
Усмехнувшись, он обнял меня за плечи и провел в маленькую гостиную рядом с библиотекой. Это уютная комната с большими креслами и удобным диваном, стоящими перед камином. На окнах – зеленые бархатные занавеси, их цвет повторяется в узоре старинного ковра на полу.