Тактильные ощущения
Шрифт:
— Подойди поближе, — врач подтолкнул меня к кровати, — он все время тебя звал.
— Мы все-таки не ошиблись, это ты, — просипел Саймон. Казалось, он был уже между землей и небом. — Но кто мог подумать, что ты именно так…
Это было последнее, что удалось услышать от Саймона, прежде чем он то ли уснул, то ли потерял сознание.
— В общем, — начал излагать свои мысли Бабаев, когда мы ушли подальше от его, казавшейся мне уже страшной, лаборатории, — предварительный диагноз можно поставить. Я действительно подозреваю, что это не совсем человек.
— Он
— Ну, все не так просто, — можно подумать, остальное было ясно, как белый свет. — Я сделал анализы. Вернее, не я, а в лаборатории мне сделали анализы образцов крови. Ну, в общем, особой разницы нет. Правда, биохимия крови не совсем обычная, но лаборантки ничего не заметили.
— Ты что, в своей клинике делал эти анализы?! — ну что за народ вокруг! Как они меня все достали. Они, наверное, на инопланетном корабле заправляться приедут на обычную бензоколонку. Никакой ответственности.
— Ну что я, совсем не понимаю? — искренне удивился Бабаев. — Я отдал в службу «Биодиагностика». Они анализы делают анонимно и на дом присылают с курьером. Никаких проблем.
— Ага, а представляю — мужик к ним приходит и в пробирочке кровь кота приносит. Или коробочку сухого дерьма. Что за ерунду ты городишь?
— Да что ты, Майер, совсем нервный? Кто у меня в пробирочке анализ возьмет? Я их вызвал честь по чести, типа в частный госпиталь. А адрес, куда анализы присылать — свой домашний. Они сюда приехали, старичка иголками поширяли и все в порядке. Ты совсем какой-то зашуганный.
— А если им на хвост сели? Или там спецы в лаборантах сидят от этих, чужих?
— Ну, во-первых, кому нужны медлаборанты, чтобы на хвост садиться? А во-вторых, я знаю все эти лаборатории — да кому они нужны?
Я чувствовал, что этот разговор можно вести ещё лет двести и с тем же результатом.
— Ладно, так что там анализы?
— В общем, нормальные анализы дряхлого старикана. Гемоглобин пониженный, эозинофилов много… Но, что приятно — глистов нет, возможно, просто аллергия.
— Тебе приятно?
— Ну да. Кому охота с инопланетянином, у которого глисты, дело иметь?
— А с землянином — приятно?
— Ну, там все родное. А вот чужие, я в кино видел, те могут в мозг проникать и искажать энцефалограммы. Я этого и боялся.
— Чего боялся? Глистов с Марса? — ну почему, куда ни ткни, все превращается в безумный фарс?
— Нет, ты не понял, я боялся, что искаженные энцефалограммы — это от глистов. Чужих.
— А что, наши не проникают?
— Наши — не страшно…
Чему их учат в мединституте и там, что у них идет дальше?
— Ну и? — прервал я возникшую паузу.
— Ну короче, — встрепенулся Бабаев, — анализами нельзя определить, что это кто-то чужой. Но есть другие нюансы. Нюансами было следующее:
Температура тела у нашего гостя, или как иначе назвать похищенного, была необычной. Примерно 32.5 градуса. Помня о моих замечаниях, Бабаев провел тесты на тактильные ощущения, оказалось — чувствительность сильно понижена.
— Судя по всему, в его в сознание внедрен блок, полный или частичный, в эмоциональной сфере.
— Зачем это сделано? Это же их, наверное, в дебилов превращает.
— Я думаю, все не так однозначно. Блок функционирует выборочно. Но ты смог снять блок. Только вот результат… Лавинное старение.
— Ну и фиг с ним, может так и надо переморить их всех, и никаких проблем.
— Да, переморить-то можно. Но ещё одно такое снятие блока — и ты сам превратишься в дебила. Твой мозг при этом входит в резонанс. Ты что не замечаешь, насколько сейчас твои экстрасенсорные способности слабее? Я уже час с тобой болтаю, но ты ни разу ничего такого, в твоем духе, мне в мозги не пнул. Ты обычный человек, наверное, на время. Я думаю, отойдешь. Но пожалуйста, больше такого не делай.
Бабаев был прав. Тем более, что Танильга… Да ладно, не надо об этом, разберемся.
Через пару дней Бабаев сообщил, что Саймон уже вполне набрался сил.
— Тебе надо решить, что делать с этим мерзким типом, — ковыряясь в замке двери, за которой мы прятали Саймона, проговорил доктор. — У него гнуснейший характер. Вчера в меня судном запустил. Додумался, полным. Все на него и вылилось. Мой его потом, чисти.
Наш пленник сидел на краю кровати, положив руки на замысловатую клюку. Это Бабаев ему подарил, что ли?
— А, явились, фашисты! — поприветствовал нас Саймон. Выглядел он, действительно, лучше. Впрочем, все равно, как древний дед.
— Ты как себя ведешь? — парировал я. — В доктора кидаешься всяким, обзываешься. Неизвестно ещё, кто из нас фашист.
— Шарлатан твой доктор! — сердито проговорил Саймон, пытаясь огреть клюкой Бабаева по голове. — Девочку пришли. Молодую. А этого гони!
Бабаев, отняв оружие у старика, совершенно незлобиво обратился к своему подопечному.
— Ты зря буянишь, Саймон. Что я тебе плохого сделал? Ухаживаю за тобой, дерьмо выношу из под тебя. Клюку подарил! А она из кизила. — Доктор при этом успел и измерить пульс и заглянуть в глаза Саймона. — Вот видишь, ты уже вполне ничего.
— В гробу я твою клюку видел. Неудобная она. — А Саймон точно был гнусен характером. — Ты мне такую железную фиговину на четырех ногах принеси. Чтобы я мог опираться на неё, когда ходить буду.
— Это куда это мы гулять собрались? — вмешался я. — Ты сиди тут и радуйся, что жив.
— А я и радуюсь! У меня может только сейчас и жизнь начинается! — отнимая у потерявшего бдительность Бабаева свою клюку, сообщил Саймон.
— Тоже мне, Матроскин выискался, — я сел рядом с Саймоном. — Ты мне прежде, чем права тут качать, должен многое рассказать.