Талант марионетки
Шрифт:
– На что вдохновляет? – машинально спросила Аделин и подошла поближе к мутноватому квадрату зеркала, чтобы поправить растрепавшиеся волосы.
– Меня – уже ни на что, – вздохнула старая актриса. – Но зато вдохновляет его. Рвение, преданность театру, талант, жизнь… – Мадам д'Эрбемон подняла было одну руку в патетическом жесте, но тут же уронила ее. – Когда-то я так же все время бежала, торопилась, боялась не успеть, не сыграть… У тебя же еще столько впереди! – Девушка ощутила невесомое, прохладное прикосновение к своей руке. – Пусть тебя не пугает та слабость,
– Откуда вы знаете про слабость?
– Вижу, – усмехнулась старуха. – К тому же, думаешь, ты одна такая? Это ведь только начало. Чем больше ты станешь отдавать театру, тем больше сил будешь терять. А ты как думала?
– Что, и с вами то же самое было?
– И со мной, и с Мадлен… Но не волнуйся, ты с этим справишься. Ты сильная, – актриса неожиданно подмигнула ей, и девушка недоверчиво нахмурилась.
– В конечном итоге это такая скромная плата за все, что ты сможешь сделать, за те роли, которые он тебе даст… Да, я так хорошо помню себя в твоем возрасте. Все что угодно, только чтобы не потерять самое важное… Ты ведь знаешь, что важнее всего.
– Да, да… – Аделин развернулась. – Вы уже закончили? – Последняя реплика относилась не к Марго.
В центральном коридоре появился Этьен под руку с Софи Роше. Позади них шли Эрик и Себастьен, а за их спинами маячили Николь, Жюли, Дениз и кто-то еще. В небольшом холле сразу стало тесно.
– Жером смилостивился, – кивнул Эрик. – Добрый вечер, мадам!
Остальные тоже поздоровались с пожилой актрисой, но та лишь кивнула и отступила в тень, а потом и вовсе исчезла. В ее сторону уже никто не смотрел.
– Ты же вроде бы домой ушла, – сказал Себастьен, шаря по карманам в поисках сигареты.
– Ушла, – Аделин пожала плечами. – Но у меня что-то голова закружилась, и я вернулась.
– Мы едем к Этьену, – Софи быстрым движением обмотала вокруг шеи длинный серебристый шарф и подхватила девушку под локоть. – Поехали с нами!
– Я лучше еще побуду здесь, – Аделин неопределенно кивнула в сторону коридора, откуда пришли актеры.
– А… ну как знаешь, – Софи понимающе улыбнулась и вышла вместе с Этьеном. Никто не спросил актрису, что она собирается делать в репетиционном зале одна, но некоторые многозначительно покивали. Эрик на прощание чмокнул девушку в макушку, и вся компания высыпала на улицу.
– …И все-таки вы помирились? – спросил Себастьен.
Они сидели в «Глориетт», и Жюли вновь сияла внутренним светом, мечтательно улыбалась и выглядела настолько довольной и счастливой, насколько могла выглядеть девушка после страстного примирения с любимым.
Она кивнула и согрела руки о чашку кофе.
– Я знаю, что он был неправ, теперь он и сам это понял, – Жюли легкомысленно повела плечами.
Друг, казалось, слушал ее вполуха. Непривычно было видеть его настолько погруженным в свои мысли, и Жюли чувствовала себя не очень комфортно: обычно Себастьен выполнял роль ее утешителя, но было похоже, что сегодня утешать придется его.
– А вы? – осторожно спросила Жюли.
– Все, – он посмотрел на Жюли. – Виктор ушел.
– Как же так?
Себастьен задумчиво посмотрел куда-то поверх ее плеча.
– Этого стоило ожидать. В конце концов, я сделал свой выбор с самого начала, а все эти игры – просто попытка себя обмануть, – он вымученно улыбнулся.
– Я думала, что ты выбрал Виктора. Все казалось так серьезно!
– Я выбрал театр.
– Одно другому не мешает, – подмигнула ему Жюли. – Ну или Виктор просто не смог привыкнуть! Может быть, прошло недостаточно времени? Или… или он просто не создан для этой среды. Ты же сам понимаешь, театр…
– Вот-вот, – кивнул Себастьен. – Для себя я сделал выбор. А ты?
– Глупости все это, я считаю. Каждый сам волен делать то, что хочет. Вон Николь себе какого-то богача нашла и с ним пропадает. Когда ее в театре в последний раз видели? И это тоже ее выбор, – Жюли пожала плечами, точно ей было все равно, но нахмуренные брови выдавали неодобрение – она давно не видела подругу, немного волновалась за нее, но больше сердилась на то, что их дороги разошлись. – А вот и Франсуа! – Лицо девушки расцвело улыбкой.
Дверь распахнулась и пропустила журналиста в уютное тепло кафе. Жюли помахала ему со своего места, и Франсуа стремительно направился к ним.
– Сегодня прекрасный день, – выпалил он, не успев снять пальто и шарф и положив на стол последний выпуск «Ле Миракль». Жюли перевернула первую страницу с изображением Театра Семи Муз и броским заголовком «Секреты знаменитого театра раскрыты?». Этот знак вопроса заставил ее усмехнуться: как будто кто-то может знать эти секреты! Разве их вообще можно знать? Только прочувствовать, понять нутром, но никак не выведать извне.
– Можно поздравить с новой статьей? – Жюли нежно потрепала Франсуа по волосам, когда тот сел рядом и приобнял девушку.
– Более того! Мой цикл очерков завершен, и за него я получил не только премию, но и благодарность мсье Вера, что само по себе ценно. Но! – Франсуа выразительно окинул взглядом присутствующих и щелкнул зажигалкой, прикуривая сигарету. – Он дал мне шанс выйти за рамки тесного и скучного раздела «Культура» и позволил провести свое собственное расследование.
– Расследование? – усмехнулась Жюли. – Что же ты будешь расследовать?
– А вот это интересный вопрос, – он выпустил струйку дыма и выдержал драматическую паузу, точно сам играл в спектакле. Второсортном спектакле какого-нибудь провинциального театра. – Чем дольше я находился в вашем театре, тем сильнее меня интересовали его тайны. Разве вы сами не замечаете?
Себастьен и Жюли удивленно переглянулись.
– Взять хотя бы Марго д'Эрбемон! Еще десять лет назад она была одной из самых известных актрис Парижа, сияла на подмостках, как звезда, ее имя знал каждый. А сейчас? Она забыта, точно ее никогда и не было.