Талант
Шрифт:
– Два человека. Этого более чем достаточно.
– Я на это надеюсь, – холодно сказал Мишель.
«Да-да, кто-то не смог упустить возможность показать, что сегодня у его броненосца калибр больше», – весело подумал Лео, следуя за напарником.
Лестницы, одинаковые двери, длинные безликие коридоры. Такие же безликие сотрудники, которые старательно делали вид, что здесь нет двух следователей и двух вооруженных до зубов штурмовиков.
Спустя десять минут они оказались в кабинете генерала-инспектора.
Первое, что бросилось
Это была репродукция известной картины Фридриха Эйнака «Последняя битва человечества». Громкое название, но для него были все основания. Художник изобразил известную битву при Цормштадте, произошедшую в тысяча шестьсот сорок восьмом году.
Объединенные войска всех крупных государств тогда смогли остановить очередную волну демонов и пробиться к главному очагу Прорыва. Тонны серебра, формулы и десятки тысяч погибших – все это позволило запечатать врата в иную реальность. Это породило цепную реакцию, закрывшую меньшие очаги.
Тогда и была написана эта картина. Наивный художник был уверен, что война с демонами, длившаяся тридцать лет и унесшая пять миллионов жизней, станет веской причиной, чтобы больше никто не вынимал меч из ножен.
Увы, он ошибался. Уже через полвека страны снова взялись за оружие, поставили под ружье талантов и стали выяснять отношения самым простым и эффективным способом – войной.
Эйнак этого уже не увидел. В конце семнадцатого века его сожгут за связи с чернокнижниками. Такой вот парадокс.
Леонардо удивился бы меньше, если бы увидел в кабинете генерала-инспектора «Последний день консула» или «Вход победителей в столицу». Так был хоть какой-то смысл.
Мишель на картину не обратил внимания.
Бойцы штурмовой группы остались у дверей, следователи заняли удобные кресла для посетителей.
Генерал-инспектор сел за стол, внимательно посмотрел на Мишеля. Тот хищно улыбнулся. Сотрудник РКК вздохнул.
– Все просто, все очень просто, – с непонятной интонацией сказал де Монпе. – Сегодня старший инспектор Бастон, нарушив все приказы руководства, правила и инструкции, решил провести арест трех подозреваемых по делу теракта на выставке. Пауль Ортос оказал сопротивление, использовал оскверненный предмет. Сначала пламя уничтожило его, а потом принялось за квартиру. Пожар локализовать не было возможности, поэтому инспектор приказал начать эвакуацию дома. Погибло шесть сотрудников комиссии и четверо гражданских.
Новость произвела на Лео впечатление. Но Мишель лишь покачал головой:
– Неожиданный поворот, – цинично сказал старший следователь. – У пособника малефика оказался оскверненный предмет огромной силы. И у комиссии не оказалось специалистов с советующими талантами, чтобы предотвратить это. Никогда такого не было.
– Верно, – нехотя согласился генерал-инспектор.
– И я должен в это поверить? – в голосе Граммона звякнул металл. – Вы просто вляпались по уши, а теперь
– В его биографии уже были похожие эпизоды, – неожиданно спокойно сказал генерал РКК. – В прошлый раз он оставил бюро в дураках, присвоил всю славу себе.
Мишель скрипнул зубами, но быстро вернул самообладание.
– Если вы думаете, что нам можно кинуть кость и выйти сухими из воды, то вы сильно ошибаетесь, – холодно произнес Мишель. – Жульен худший инспектор комиссии, но я никогда не поверю, что он мог провести эту операцию сам.
– В прошлый раз он смог, – продолжил гнуть свою линию генерал-инспектор. – И сорвал куш. Теперь он намеревался это повторить. Только и всего
– И никто об этом не был в курсе. Старший инспектор берет с собой несколько десятков бойцов и исчезает в неизвестном направлении. Я должен в это поверить? – яда в голосе Мишеля хватило бы, чтобы перетравить всех крыс на крупном корабле.
– Порой у нас творится настоящий хаос, – невозмутимо произнес де Монпе. – Такое иногда случается.
– Никакого судилища. Реальное расследование. И выявление всех виновных. Не только Бастона, – чеканя каждое слово, сказал Мишель.
На лице генерала-инспектора мелькнуло разочарование.
– Мы проведем его после выставки. Сейчас оно парализует комиссию.
– Ворон ворону глаз не выклюет, месье генерал? Расследование мы проведем совместно. Это не обсуждается, – уверенно сказал старший следователь.
Де Монпе внешне никак не отреагировал на это. Но что-то Лео подсказывало, что сотрудник комиссии в ярости.
– Это приемлемо.
– Общее руководство расследованием переходит бюро.
– Естественно.
– Мне необходимо переговорить с Бастоном. Наедине.
– Допустимо.
В кабинете повисла напряженная пауза.
– Что с остальными арестованными?
Генерал-инспектор покачал головой.
– Мы привлекли сорок третьих. Никак результатов. Они не причастны.
А-43 – талант, позволяющий чувствовать ложь. Полезная вещь, но были способы обмануть его обладателя. Талант не ошибается, а вот человек – да.
– Значит, комиссия собственноручно уничтожила единственную ниточку к заговорщикам? – озвучил очевидное Мишель. – И это за два дня до выставки. Просто прекрасно!
– Мы уже предприняли меры для защиты павильонов.
– И какие же? – изогнув бровь, спросил старший следователь.
– Мы мобилизуем всех специалистов из комиссии, привлечем солдат особых дивизионов. Талантов на церемонии будет больше, чем обычной охраны.
Лео с трудом удержался от того, чтобы не присвистнуть. Если генерал не преувеличивал, то силы должны были быть задействованы просто огромные.
– Если мы не можем предотвратить удар, то следует принять его на щит, – покачав головой, сказал Мишель. – Допустим. Я передам это директору. Теперь мне нужно поговорить с Бастоном.