Талейран
Шрифт:
А после этого добавляет: «Я никогда не ходила к Первому консулу, и с господином де Талейраном больше не виделась» [211] .
Таким образом, никаких доказательств взяточничества Талейрана в особо крупных размерах нет. К тому же в те времена было вполне привычным делом, что взятки берут почти все государственные служащие. Того же Барраса вообще называли «королем взяточников». То есть сама по себе взятка не являлась чем-то уж особо предосудительным. Весь вопрос заключался в другом: за что брались взятки? Если за явную государственную измену — это одно дело. Такого человека, если это удавалось доказать, называли преступником. И можно привести немало примеров известных людей, пострадавших за это. Но к Талейрану-то никогда никаких претензий не было, хотя, наверное, многие рады были бы найти
211
190 Там же. P. 169.
Скорее, Талейрана правильно было бы назвать «деловым человеком», научившимся делать деньги из всего. При этом, будучи человеком очень умным, он прекрасно понимал, что даже простая попытка лоббировать явно невыгодные для Франции решения могла для него закончиться, в лучшем случае, немедленным увольнением, а в худшем случае — расстрелом. Соответственно, он никогда и не делал таких нелепых и отчаянных вещей. Да, он брал взятки, но за что? «Лишь за снисходительную редакцию каких-либо второстепенных или третьестепенных пунктов договоров, соглашений, протоколов; за пропуск слишком точной и жесткой формулировки; за обещание “содействия” по вопросу, по которому, как он знал, и без его содействия дело уже решено верховной властью в принципе благоприятно для его просителя; ему платили за ускорение каких-нибудь реализаций: за то, чтобы на три месяца раньше эвакуировать территорию, которую Франция уже согласилась эвакуировать; за то, чтобы на полгода раньше получить субсидию, которую Франция уже обещала дать, и так далее» [212] .
212
191 Тарле.Талейран. С. 53.
А теперь вернемся на несколько лет назад и поговорим о личной жизни Талейрана.
В один из осенних вечеров 1797 года он вернулся к себе домой за полночь, но слуга сообщил, что его ожидает некая дама, которая якобы приехала по срочному делу. Час был столь поздний, что Талейран не имел ни малейшего желания видеться с кем бы то ни было, но из любопытства он согласился на встречу.
В глубоком кресле его ждала женщина. Она спала, но шум разбудил ее, и оказалось, что она красива настолько, что «интерес министра сразу же сосредоточился на ней самой, а не на цели ее визита. Но как в тот момент был он далек от мысли, что перед ним стоит его будущая жена!» [213]
213
192 Борисов.Шарль-Морис Талейран. С. 145.
Женщину звали Катрин Ноэль Гран.
Существуют и другие версии их знакомства. Например, Жак Диссор уверяет, что они впервые встретились «в Нью-Йорке или Филадельфии, а может быть, и в Гамбурге, при возвращении из Америки бывшего епископа» [214] .
А вот, скажем, Дэвид Лодей пишет: «Скорее всего, он видел Катрин Гран еще в Лондоне» [215] .
Фактом остается лишь одно: в сентябре 1797 года на обеде в министерстве иностранных дел вдруг появилась изящная незнакомка с пышными светлыми волосами и голубыми глазами. Кто же была эта женщина?
214
193 Dyssord.Les belles amies de Talleyrand. P. 161.
215
194 Лодей.Талейран. Главный министр Наполеона. С. 154.
Катрин Ноэль Ворле родилась 21 ноября 1761 года в Индии, в Транкебаре, торговом порту, что неподалеку от Пондишери. Ее отец, Жан Пьер Ворле, был там капитаном. Воспитанием и тем более образованием девочки никто особо не занимался, а посему она обладала поистине «энциклопедическим невежеством» [216] .
Но, как известно, женская красота никогда не остается незамеченной. В результате, Катрин не исполнилось и пятнадцати лет, а она (в июле 1777 года) уже вышла замуж за Жоржа Франсуа Грана, уроженца Женевы, гугенота, но натурализованного англичанина. Он работал в компании «Indian Civil Service», и
216
195 Борисов.Шарль-Морис Талейран. С. 145.
Короче говоря, началось то, что принято называть «любовной связью». И конечно же муж очень скоро узнал об этом и даже вызвал Фрэнсиса на дуэль, но тот уклонился от нее, и в марте 1779 года «дело об ущербе репутации семьи» рассматривалось в суде. Ответчика признали виновным и приговорили к уплате штрафа в размере 50 тысяч рупий. После этого господин Гран заявил, что «полностью удовлетворен, доволен и вознагражден» [217] .
А вот Филипп Фрэнсис счел, что заплатил слушком много, и решил «продолжить банкет». Он договорился с Катрин, для которой Индия уже полностью исчерпала себя, и 7 декабря 1780 года парочка отправилась в Лондон, купив себе два места на голландском торговом корабле. Во время долгого морского путешествия Катрин познакомилась с неким Томасом Левиным, красивым и богатым молодым человеком. И до Лондона она уже добиралась вместе с ним…
217
196 Lacombe.De la vie privee de Talleyrand. P. 335.
Но и с ним, как говорится, не сложилось, и весной 1782 года Катрин Ноэль Гран оказалась в Париже, где дела красавицы пошли гораздо лучше. И кончилось все тем, что она начала пользоваться услугами известного ювелира в Пале-Рояле, жила в особняке на улице д’Артуа, и ее портрет даже вызвалась написать модная тогда Элизабет Виже-Лебрён, художница, фаворитка королевы Марии Антуанетты. Он, кстати, был выставлен на Парижском салоне 1783 года и имел огромный успех. Одним словом, «прекрасная индуска» не испытывала недостатка в деньгах. И все это имеет очень простое объяснение: среди ее богатых «покровителей» числился генеральный контролер финансов Франции Антуан Вальдек де Лессар, который потом стал министром иностранных дел, а в сентябре 1792 года закончил свою жизнь на эшафоте.
Как видим, «прекрасная индуска», умственные способности которой столь часто становились объектом насмешек, оказалась гораздо умнее многих из тех, кто над ней смеялся.
Осенью 1792 года, когда обстановка в Париже стала очень опасной, Катрин бросила все и с несколькими золотыми монетами в кармане бежала в Англию.
Лишь в июне 1797 года она смогла вернуться во Францию. На этот раз ее сопровождал посланник Генуэзской республики в Лондоне маркиз Кристофоро де Спинола, до революции представлявший свое правительство в Париже. С ним Катрин впервые оказалась по-настоящему втянутой в политику.
Дело в том, что в это время Наполеон Бонапарт захватил Венецию и возникла угроза аннексии Генуи, но Директория не одобряла планы чрезмерно активного генерала. Так вот маркиз де Спинола должен был еще больше накалить обстановку недовольства во французской столице. А еще он был тесно связан с лордом Малмсбери, британским представителем в Париже, а это привлекало дополнительное внимание к маркизу и его прекрасной спутнице. Полиция была уверена, что они — английские агенты, и Директория приняла решение об их высылке. Маркиз де Спинола тут же покинул Париж, «а мадам Гран по чьей-то протекции осталась. Кто просил за нее, так и осталось неизвестным» [218] .
218
197 Борисов.Шарль-Морис Талейран. С. 147.
В тот поздний вечер, когда она явилась к Талейрану, с ее стороны последовали мольбы спасти от возможного ареста. Заливаясь слезами, она говорила, что «полиция гонится за ней, обнаружены ее письма в Лондон, и она подозревается в заговоре против Республики» [219] .
После того самого визита и началась ее связь с Талейраном. Более того, очень скоро Катрин Ноэль Гран переселилась в его особняк. Но полиция не оставила в покое «шпионку» и вскоре ее арестовали.
219
198 Лодей.Талейран. Главный министр Наполеона. С. 155.