Талиесин
Шрифт:
Она взмахнула поводьями и понеслась по дороге.
Сидя под яблоневой веткой, Талиесин заслышал стук конских копыт на дамбе. Он встал и пошел к выходу из рощи.
— Моргана! — воскликнул он в изумлении, глядя через ее плечо, не скачет ли та, кого он надеялся увидеть.
Моргана перехватила его взгляд и сказала:
— Она не придет, Талиесин. Она послала меня это передать.
Талиесин медленно пошел к ней.
— Что она тебе сказала?
Девица смотрела в сторону.
— Она должна была что-то тебе сказать. Что она сказала?
— Она
— Говори! — Голос Талиесина гулко раскатился по роще. — Говори же, — мягче повторил он.
Моргана скривилась, как будто ей противно передавать такие слова.
— Харита сказала: «Езжай к нему, Моргана, я не поеду. Я его не люблю, но он ничего не хочет слышать. Он будет меня уговаривать. Я слабая и поддамся на уговоры, а потом всю жизнь буду себя корить. Нам не судьба стать мужем и женой. Мое место — рядом с отцом. Скажи, что я не приду». — Моргана помолчала и взглянула Талиесину в глаза, как бы уничтожая всякое сомнение в своей искренности. — Вот что она сказала, и мне больно это повторять.
— Ясно. — Талиесин пристально оглядел девушку. Он не мог понять, правду она говорит или ложь. Слова и впрямь походили на Харитины. Но слышать их из этих уст…
— Что ты ей ответишь? — спросила Моргана.
— Скажи, что я не уеду, покуда она не придет и не скажет мне все сама. Я ни к чему не буду ее принуждать — если это ее страшит, — но я должен услышать все от нее и ни от кого больше.
— Она не придет.
— Просто передай ей мои слова. Я буду ждать у храма Спасителя-Бога.
— Отлично. — Моргана кивнула, развернула лошадь и взмахнула поводьями. Проехав несколько шагов, она крикнула через плечо: — Как долго собираешься ты ждать, Талиесин?
— Покуда Харита не придет сказать мне сама. — Он круто повернулся и пошел к вороному, поэтому не увидел холодной усмешки, которой проводила его Моргана.
Уже смеркалось, когда Моргана незаметно проскользнула во дворец. Факелы еще не зажгли, в переходах лежала тьма. Она быстро шла, стуча сандалиями по каменному полу, плащ с красной каймой развевался за спиной, когда она взбегала по лестнице в каморку на верхнем этаже. Здесь она постучала, и голос изнутри сказал: «Можешь войти, Моргана» Оглянувшись — нет ли кого сзади, — она вошла.
В полутемной комнате сильно пахло фимиамом. Предметы казались странным нагромождением теней: зажги свечу — и они пропадут, останутся одни стены.
— Где ты была?
— Задержалась в саду. Хотела посмотреть, как яблоки.
— Сделала, что я тебе сказал?
— Конечно. — Моргана принялась шарить пальцами по столу. — Я свет принесу… темно.
— Что он сказал?
— Сказал, что будет ждать, — отвечала Моргана нетерпеливо. — Ну прошу, дай мне принести свет.
— Погоди, дитя. Прежде расскажи мне все.
Она вздохнула и уселась в кресло перед столом.
— Я поехала к храму и нашла его у ручья. Видел бы ты, как он скис, когда понял, что это не Харита. Но я ничего не выдала. Я сказала, Харита не придет, потому что не любит его и боится, что он ее уговорит. Я сказала, что она хочет остаться во дворце.
— И?
— Певец ответил,
Наступило долгое молчание, и Моргана уже потеряла терпение. Она подалась вперед, протянула руку к еле заметной тени.
— Я все рассказала. Теперь можно принести свет?
В темноте что-то зашуршало, скрипнуло кресло.
— Погоди. Что еще ты делала в саду?
— Я же сказала. Смотрела, как яблоки.
— Ба! Знаю я твои яблоки. Что ты делала?
— Ничего.
— Не лги мне, Моргана, я отлично тебя знаю.
— Аннуби, разреши мне принести свет!
— Что ты делала?
Моргана помолчала.
— Ходила к котлу.
— И?
— И ничего. — Моргана вздохнула. — Ничего.
— Ничего, кроме огня, дыма и пара… да еще теней. Что это были за тени, Моргана?
— Ничего я сегодня не видела. Никаких теней.
— Надо было прийти ко мне, девонька. Я бы показал то, что тебе неймется увидеть. Я позволил бы тебе тронуть Лиа Фаил.
— Я предпочитаю котелок, — угрюмо пробормотала Моргана.
— А знаешь, — сказал Аннуби, — у Хариты когда-то получалось. Девочкой она часто смотрела в камень — звала его зрячим камнем. Иногда она заходила в мою комнату, когда думала, что я не замечу. Я никогда не прятал от нее камень. Она смотрела в него… — Прорицатель смолк. Моргана заерзала в кресле, и Аннуби вздрогнул. — Ты должна больше доверять мне, дитя.
— Я тебе доверяю, — сказала она ласково. — Есть хочешь? Могу на кухню сбегать…
— Нет, — сказал Аннуби. Зашуршала одежда — прорицатель встал. — Сегодня я ужинаю с царем. Идем, Моргана, спустимся вместе.
Глава 13
День за днем пролетела весна, и наступило лето. Гуще стала зелень на склонах холмов, где паслись коровы и овцы, в долинах начали подниматься хлеба. Болота вокруг Тора огласило пение жаворонков и перекличка дроздов. Среди боярышника и вязов бродили олени в пантах, черноногие лисы подстерегали в папоротнике куропаток и фазанов, кабанихи украдкой выгоняли на лесные дорожки визжащий молодняк, в ручьях прыгала пятнистая форель, щука гуляла в глубоких бочагах.
Талиесин ждал Хариту в храме Спасителя-Бога.
Чтобы не сидеть без дела, он помогал странствующим монахам восстанавливать церковь. Столбы уже заменили, как и плетеные из лозняка стены, которые затем заново обмазали смесью соломы с глиной и побелили. Оставалось обновить крышу, чем и занимались теперь Давид с Талиесином — ходили на болото, резали сухой прошлогодний тростник, вязали снопы.
Работа была не тяжелая, и Талиесин успевал думать обо всем на свете: рассуждать об отдельных местах Давидовой философии или сочинять песни, которые он порой исполнял вслух к большому удовольствию обоих священников. Однако в конце концов мысли его всегда возвращались к кимрам, к тому, как те обживаются на новых местах. Харита все не приезжала, и надежда таяла с каждым днем, испарялась, как испаряются в зной капли серебристой росы.