Талиесин
Шрифт:
— И как же долго я должна отдыхать?
— Месяцев шесть.
— Шесть месяцев! — взвыла Харита. — Ты пытаешься меня убить!
— Я пытаюсь тебя спасти!
— От кого?
— От тебя самой! Разве ты не понимаешь?
— Если я, как ты говоришь, шесть месяцев буду отдыхать, а потом выйду на арену, что, по-твоему, будет? Ты сам был когда-то танцором и знаешь, что это значит.
— Тогда, возможно, тебе пора уйти.
Харита посмотрела так, будто ее ударили.
— Я не уйду, — прошептала она. —
Белрен взглянул на нее печально.
— Помню, как ты задумала сделать тройное сальто. Никому еще это не удавалось. Никто не верил, что у тебя получится. Но у тебя вышло с первого раза.
Харита улыбнулась воспоминанию.
— Я два дня крошки не могла съесть — а это оказалось так просто.
— Да, и что теперь? Ты делаешь тройку чуть не каждое выступление. Она утратила свою новизну.
— Люди ждут ее, — отвечала Харита. — Ради нее и приходят.
— Скоро они захотят от тебя чего-то нового, а потом еще и еще. Что тогда, Харита?
— Тогда я сделаю что-нибудь еще более трудное, — с вызовом отвечала Харита.
— А потом? Сколько ты продержишься?
— Сколько захочу.
— Нет, Харита, это не так. Ты все же не богиня, что бы ты о себе ни мнила. Нет, однажды ты попытаешься взлететь слишком высоко и упадешь.
— Ну и пусть!
— Отдохни, Харита. А еще лучше, уйди с арены.
Она смотрела на собеседника во все глаза. В его голосе слышалось нечто новое — сочувствие. Однако она не поддалась.
— Как ушел ты?
Он не обиделся.
— Еще год-два учебы, и ты станешь жрицей. Ты близка к этому. Ты сможешь вернуться домой, к своему народу.
— Так вот как ты хочешь от меня избавиться!
Белрен встал и подошел к ней вплотную.
— Харита, — нежно произнес он. — Я смотрю на тебя с тех пор, как ты появилась в храме. Твоя способность к танцам — бесценный дар, который надо хранить вечно. Однако ты уже не прежняя дерзкая юница, ты стала старше. У тебя должны быть иные мечты, иные чаяния.
— Ты говоришь, вернуться домой? У меня нет дома, Белрен.
— Нет дома? Все мы знаем, что твой отец — царь Аваллах Саррасский. Он должен гордиться тобой, твоим искусством.
— Мой отец ни разу не видел, как я танцую.
Белрен молча кивнул, потом сказал:
— Да, конечно, ему некогда, он воюет…
— Дурацкая война! Все только и говорят, что об этой смешной войне. — Она резко отвернулась. — Нет, дело не в войне.
— Ты знаменита во всех Девяти царствах. Тебе будут рады в любом месте, которое ты захочешь назвать домом.
— Я уже решила, Белрен, — печально отвечала она. — Мой дом — в храме. Мой дом — арена.
— Она станет и твоей могилой.
— Что в этом плохого? Я много лет назад посвятила свою жизнь богу.
— Жизнь — да, но не смерть.
— Жизнь, смерть — какая разница? Так и так
Белрен вздохнул и отвернулся.
— Ладно, Харита. Можешь идти.
Она пошла к двери и уже потянула ручку на себя, но замялась и вновь повернулась назад.
— Спасибо, Белрен… Прости…
Он поднял руки.
— Не надо извиняться. Только обещай, что подумаешь о моих словах.
Харита кивнула, торопливо вышла из комнаты и закрыла дверь. Она пошла по коридору, сперва медленно, потом все быстрее и быстрее, пока не перешла на бег. С разгона она налетела на группу идущих навстречу жрецов. Те попытались ее остановить, но Харита вырвалась и побежала дальше, не разбирая дороги.
Она очнулась, увидев знакомое чистое озерцо с фонтаном. Прохладные послеполуденные тени лежали на аккуратно подстриженной лужайке, свет висел в воздухе, тягучий, как сладкий мед, и Харита вспомнила, как впервые вошла в этот сад и увидела в точности такую же картину.
Она медленно побрела вдоль пруда, воскрешая в памяти далекий день, когда гуляла здесь с матерью. Постепенно она почувствовала на себе чей-то взгляд, обернулась и увидела Верховную царицу. Как ни странно, Харита не удивилась — видимо, в глубине души она ждала этой встречи. Царица сидела на высоком трехногом табурете и грустно смотрела на Хариту. Девушка подошла.
— Ну, Харита, мы давно не виделись, — сказала царица Данея, и губы ее скривила горькая усмешка. — Я знала, что мы еще встретимся, но ждала этого раньше.
— Так это ты меня сюда привела? — спросила Харита. Ей подумалось, что она не случайно забрела в сад.
— Тебя привели твои собственные ноги. — Царица подняла глаза к чистому, начинающему розоветь небу. — Это мое любимое время суток — вечерние сумерки.
— Чего тебе от меня надо? — резко спросила Харита.
— Зачем такая подозрительность, дитя мое? — Царица вновь посмотрела на нее. — Этому ты научилась на арене?
— Похоже на то.
— Тогда мы должны расширить твое образование. — Верховная царица снова взглянула на небо. — Помню… — сказала она наконец, — помню девочку такую любопытную, такую живую, что она вся была, как огонь. Я не думала, что этот огонь можно загасить. — Царица подняла бровь и вновь взглянула на Хариту. — Неужто это была ты?
Слова эти задели Хариту за живое. Она поднесла руку к горлу.
— Была… когда-то, — с трудом выговорила она.
— Да… когда-то. — Царица надолго замолкла. Слышно было, как льется в прудик вода. Где-то запела птица, провожая ушедший день.
— Я пришла встретить ту, с кем подружилась, — сказала Данея наконец, — и не вижу ее.
Харита только кивнула. Руки ее бессильно повисли.
— Отбрось это все, Харита, — сказала царица.
— Я боюсь… Столько времени прошло… столько событий… Слишком много.