Талиесин
Шрифт:
— А как воровать его, они тут как тут, — вставила Медхир.
— Просто потому, что иначе им его не добыть.
— Растили бы свой хлеб, держали б свои стада! — воскликнула Медхир. — Могли бы сеять и жать, как мы.
— Чтобы сеять, матушка, нужно жить на одном месте, они этого не могут. Они кочуют куда глаза глядят. В этом для них вся жизнь.
— Чудные люди, — пробормотала Медхир.
— А как их женщины? — полюбопытствовала Ронвен. — Такие же ужасные?
— Такие же или даже хуже. Женщина берет себе столько мужей, сколько пожелает. Дети своих отцов не знают, принадлежат всему
Эльфин отпил большой глоток пива и снова поставил рог.
— Так или иначе, — продолжал он, — только эту сотню мы за все лето и встретили. Вдоль побережья живут нованты, они говорят, что видели, как пикты по холмам уходили на север.
— Может быть, они оставили нас в покое, — предположила Ронвен.
— Вряд ли, — заметил Гвиддно.
— Не знаю. — Эльфин медленно покачал головой. — Мои ребята говорят, такого не может быть. — Он просветлел лицом и объявил: — Во всяком случае, на следующий год мы никуда не поедем. Я сказал Максиму, и он согласился, что, раз пикты ушли, нет смысла все лето сбивать лошадям копыта. Мы останемся дома и займемся своими делами.
— Прекрасно! — вскричала Ронвен и бросилась ему на шею. — Ты будешь здесь… ой, так ты целое лето будешь путаться у меня под ногами?! Что я буду с тобой делать?
— Что-нибудь придумаем, госпожа моя. — Он притянул ее к себе и поцеловал.
— Рад, что ты вернулся, сынок, — сказал Гвиддно, медленно вставая. — Но мне пора на боковую. Идем, женщина, — обратился он к Медхир. — Я устал.
Они заковыляли прочь.
Эльфин взглянул на Талиесина — тот спал у него на руках.
— Вот кому тоже пора в постель.
Подошла Шелаг, сидевшая в уголке рядом с очагом. Эльфин встал, протянул ей спящего Талиесина, потом нагнулся и поцеловал золотистую головку.
— Спокойной ночи, сынок.
Ронвен одной рукой обхватила мужа за талию.
— Идем, супруг, — прошептала она. — Возляжем и мы.
Глава 3
Заря обещала палящий зной, хотя солнце еще не встало. С севера тянуло пылью и выгоревшей травой. Харита проснулась и сразу поняла, какой будет день. К тому времени, когда откроются ворота стадиона и толпа начнет протискиваться на сиденья, белое раскаленное солнце повиснет в зените. Песок будет жечь ступни, быки станут капризными и непредсказуемыми, а зрители — раздражительными и требовательными.
В такой день жди беды.
Значит, надо убедиться, что Чайки готовы. Они позавтракают смоквами и медом, хлебными лепешками, копченой рыбой, сушеным мясом, молоком, орехами, финиками, и никому не будет позволено встать из-за стола, пока он не наестся. Они наденут легкую одежду и выйдут на пустой стадион — разогреть мускулы и потренироваться.
Когда все разомнутся, Харита соберет их вокруг себя, и они начнут распределять роли в сегодняшнем танце. Она уже мысленно разбила их на пары: Жоет и Галая займутся первым быком — их уверенное выступление успокоит молодых танцовщиков. Калили, Юноя и Перонн будут следующими: Юное полезно выступить с более опытными товарищами, а риск
А она сама? К ней присоединится Галая, потом — Белисса. Втроем они исполнят номер, который готовили к прошлогоднему храмовому празднику; этот вдохновенный танец они ни разу с тех пор не повторили. Тогда толпа бушевала от восторга.
С последним быком Харита выступит в одиночку. Номер? Она ничего не будет решать заранее. Сегодня она станцует для бога Бела и только для него; движения подскажет сама пляска, надо лишь положиться на чутье, на сердце и душу. Сегодня она танцует в последний раз. Как и они все.
А потом?
Остальные не будут об этом знать до самого конца. Тогда она им скажет. Не прежде: они не поймут, новость огорчит их, они потеряют форму и могут сбиться. Жизнь танцора висит на тончайшей ниточке. Малейший просчет, неверная постановка руки, секундная рассеянность — и ниточка рвется. Эти мысли занимали Хариту, покуда она надевала легкую рубаху, мылась и шла поднимать танцоров.
Заря еще только-только проклевывалась на востоке, когда Харита пересекла лужайку, отделявшую ее жилище от домика остальных танцовщиков. Те еще крепко спали. Харита подошла к насосу возле дорожки. Он был сделан в виде дельфина; она взяла его за хвост и несколько раз качнула, пока чистая прохладная вода не потекла в бронзовый таз, установленный на треножнике.
Затем она тихонько постучала и открыла дверь.
— Галая, — прошептала она, ласково тряся девушку за плечо, — проснись.
— М-м-м, — простонала танцовщица.
— Давай, вставай, сейчас принесут завтрак, и я хочу с вами поговорить.
Галая свернулась калачиком.
— Еще рано, — пожаловалась она.
— Сегодня особый день, — сказала Харита, выходя. — Одевайся и приходи.
Так она будила одного за другим. Первые уже сонно брели к бронзовому тазу, умывали лица и руки холодной водой.
— Ох, — простонал Перонн, когда пришел его черед, — ты жестокая предводительница.
— Жестокая и бессердечная. Я живу, чтобы отравлять тебе жизнь, ленивый Перонн. — Харита дернула дельфина за хвост, окатив юношу холодной водой.
— И тебе это удается!
— Где Марофон?
— Еще валяется, — отвечала Белисса. — Лежебока. Хочешь, я его подниму?
— Идите за стол, — распорядилась Харита. — Я сама его разбужу.
Чайки, шумно переговариваясь, толпой повалили прочь. Харита постучала в самую дальнюю дверь домика и вошла в комнату Марофона.
— Мар… — начала она и остановилась. На узкой лежанке сплелись два тела.
Марофон тут же проснулся и увидел ее. Он резко выпрямился, отпихнув лежащую рядом девушку.
— Харита! Прошу! Погоди, я…
Харита подошла к изножью кровати.
— Немедленно одевайся.
— Я объясню. Прошу тебя…
— Не желаю ничего слышать. Гони ее вон.
Девушка, проснувшаяся и перепуганная до полусмерти, смотрела на Хариту, прижимая к груди одеяло.
— Подожди, пока остальные уйдут, и выставь эту потаскуху. Чтобы никто ее не видел! Понял?