Талискер
Шрифт:
Это была ржавая жестяная банка из-под песочного печенья. Талискер сел на корточки рядом с ней и заглянул внутрь.
— Боже мой, — прошептал он.
Малки склонился над ними и хмурился, не понимая значения находки.
— Какие-то побрякушки?..
Талискер и Чаплин не ответили.
Наконец Алессандро взял в руки серебряный браслет.
— Это ведь ее, верно?
— Салли Уиллис, — кивнул Талискер. — А это, — он поднял пряжку для пояса, украшенную довольно безвкусной металлической маргариткой, —
— Дункан! — Чаплин вырвал побрякушку у него из рук и швырнул в жестянку. — Перестань. Тебе не кажется, что ты и так довольно пострадал?
— Кто-нибудь, если не трудно, объясните мне, что происходит! — довольно сварливо потребовал Малки. Чаплин показал ему банку.
— Убийца брал у каждой жертвы какой-нибудь сувенир. Это одна из причин, по которой приговорили Талискера: он знал о браслете Салли, а о нем упоминания в прессе не было.
Малки ткнул пальцем в скелет.
— Значит, еще одна жертва?..
— Я не…
Дверь неожиданно распахнулась, и в проеме возникла фигура.
— А, вы уже познакомились с моим папочкой? Если вы присмотритесь, то заметите, где я прикрепил его голову. — Раздался легкий щелчок, и комнату залил электрический свет. Перед ними стоял Финн.
— Что происходит? — немедленно спросил Чаплин.
— Это вы мне объясните, инспектор. Именно поэтому вы оба здесь. — Финн часто моргал. Его крашеные волосы свалялись, лицо и глаза покраснели. Что особенно неприятно, в дрожащей руке журналист держал пистолет.
— Нас будут искать.
— Нет. Пока не будут. Вы повезли заключенного на обследование в психиатрическую лечебницу.
Талискер и Чаплин переглянулись.
— Да, не исключено, — неохотно признал Дункан. — Я совершил попытку самоубийства в камере. Знаешь, после смерти Шулы…
— Положи пистолет, — мягко велел Чаплин.
— Не подходи! — Журналист взмахнул оружием.
— Финн, посмотри на меня. — Талискер шагнул к нему. — Помнишь, однажды ты предложил поговорить? Там, на берегу?
— Ты опять за свое! — закричал журналист. — Я не дурак. Делаешь вид, будто это было давным-давно, а прошло всего два дня! Потом ты начнешь говорить с кем-то… с каким-то горцем. — Он махнул пистолетом в сторону Чаплина. — Даже полицейский тебе верит.
— Но мы можем поговорить?
— Да. — Финн нервно облизал губы.
— Это ты убил их? Всех этих девушек?
— Нет! — На лице журналиста были написаны удивление и возмущение. Он перевел взгляд на Чаплина — Значит, так вы думаете? Я…
Талискеру представился шанс. Пока Финн почти умоляюще смотрел на инспектора, Дункан бросился вперед и сбил его с ног. Пистолет отлетел в сторону. Но журналистом владело безумие, и он отчаянно дрался. Талискер
Слышен звук. В углу комнаты шипит телевизор. Свет исходит от старенького торшера. Паренек лет шестнадцати свернулся в кресле в позе зародыша. Он плачет и, вполне возможно, пьян. Это Финн.
Дверь в маленькую комнату распахивается. На пороге стоит высокий человек, покрытый пятнами крови. Финн смотрит на него и снова начинает плакать. На лице написано отчаяние, и слезы не в силах выразить весь его ужас.
— Ты обещал, — воет он. — Ты обещал.
Без малейшего предупреждения человек подходит и приподнимает мальчика за лацканы пижамы, а потом швыряет на пол. Пока юный Финн с трудом пытается подняться, мужчина вытягивает из брюк широкий ремень.
— Ты ничего не видел!
Талискер слышал этот низкий голос только однажды. Его окатило холодной волной ужаса. Серийный убийца, отправивший на тот свет шестерых женщин.
Мужчина заносит ремень. Один, два удара… На третьем Финн хватается за полоску кожи, плачет, захлебываясь в слезах. На лице алые полосы — там, где его коснулся ремень.
— Прекрати! — кричит он.
Талискер усилием воли отогнал от себя видение. Тем временем в лицо ему уткнулось дуло пистолета. Финн ухмылялся, как ненормальный.
— Только дернись, и я разнесу твоему дружку голову, — сказал он, не спуская глаз с Талискера, но обращаясь к Чаплину.
— Успокойся.
— Послушай его, — посоветовал Дункан. — Ты убил только одного человека, и то защищаясь. Не ухудшай свое положение.
— Откуда ты знаешь? — испуганно спросил Финн.
— Ты сам только что рассказал нам. Это ведь твой отец? Вон там? — Финн вздрогнул, но не отвел пистолета и не обернулся, как рассчитывал Талискер. — Готов поспорить, он еще и бил тебя.
Финн опустил пистолет и коснулся другой рукой лица.
— Он заслуживал смерти!.. Но когда я добрался до него, то не мог остановиться. Это самое ужасное. Понимаете, наверное, глубоко внутри я такой же, как он. Мне доставляло удовольствие мучить его. — На лице журналиста появилась неприятная ухмылка. — Вы не знаете, каково убивать. Такое ощущение власти…
— Ничего подобного, — вмешался Чаплин, вставая между Талискером и пистолетом, намереваясь успокоить Финна.
Дункан отодвинул его в сторону.