Талисман
Шрифт:
Стоя на твердой почве, но чувствуя себя подавленной высоким ростом Грэя, с ужасом ощущая его гнев, она медленно шла рядом с ним вдоль длинного ряда слуг, пока он официально представлял ее каждому. Она была в состоянии изобразить улыбку, но предоставила ему принимать поздравления, сопровождавшие поклон или реверанс.
Было бы невозможно запомнить имя каждого, но Лиз стремилась отогнать гнетущее впечатление от загадочного гнева своего мужа, пытаясь сосредоточиться на именах верхних слуг. Бреммер был дворецкий; миссис Хейнз – экономка; Далей и Эстер – горничные, прислуживающие за столом. Других горничных и
Ее муж ни разу не упоминал о существовании семьи. Следовательно, Лиз предположила, у него ее нет. Поэтому ее ждал шок, когда, пройдя через широко распахнутые дворецким двери, они были встречены грозной женщиной, которая была не только окутана с головы до ног высокомерием, но имела решительное сходство с герцогом. Холодными, серыми, как сланец, глазами, она безмолвно разглядывала существо, осмелившееся войти в дом, как будто оно было дворняжкой, нарушающей красоту подстриженных лужаек поместья.
– Сестра, познакомься с моей женой Элизабет. – Грэй сделал жене знак подойти.
Сердце Лиз упало. У нее и так уже было неприятностей хоть отбавляй, и только этой ей и недоставало! Тем не менее она усилием воли отодвинула гнетущее чувство поражения и смело встретила неодобрительный взгляд женщины, ничем не выдав слабеющего присутствия духа.
– Элизабет, познакомься с моей сестрой леди Юфимией. – Несмотря на неостывший гнев, Грэй пожалел молодую жену, получившую такой безрадостный прием, и решил сделать все возможное, чтобы улучшить положение. Он увезет свою сестру как можно быстрее.
– Добро пожаловать в Эшли Холл… герцогиня. – Холодность в приветствии женщины полностью отрицала его содержание. Пауза перед последним словом и язвительный тон не оставляли никакого сомнения, что Лиз была найдена недостойной титула.
– Благодарю вас, – отвечала Лиз ни на йоту теплее.
Очевидно, хотя женщина и ожидала прибытия новой жены, она не готова была к такой внешности, которой недоставало утонченности. И что важнее, не ожидала встретить новобрачную, не желающую смиренно опустить глаза и играть роль униженной самозванки.
Грэй увидел, что назревает буря, и вмешался прежде, чем она могла разразиться.
– Юфимия, нам нужно как можно быстрее отправиться в Сити. Я надеюсь поймать сэра Дэвида сегодня вечером, чтобы обсудить с ним, как с членом парламента от нашего округа, введение одного закона в палату общин.
Перспектива скорого отъезда успешно отвлекла внимание его сестры. Она отрывисто кивнула, и солнечный свет, падавший сквозь высокое окно, одолжил немного блеска тусклым стальным волосам, модно уложенным на макушке надменно наклоненной головы.
– Ты уже почти опоздал, чтобы успеть что-либо сделать. – В словах Юфимии был сдержанный, но безошибочно узнаваемый упрек. – Парламент открывается через два дня, а с ним и сезон.
– Непредвиденные и неизбежные обстоятельства задержали меня. – Грэй не стал утруждать себя попыткой объяснить застрявшие
Суровое выражение на лице Юфимии растаяло от удовольствия под действием чар, которыми ее брат пользовался без всяких усилий.
Пока брат с сестрой разговаривали, Лиз наблюдала за высокомерной парой, игнорировавшей ее. У нее не было желания быть в центре внимания, но отношение к вновь прибывшей, будто она не существует, было нестерпимо грубым. Британские аристократы, по слухам, были воплощением хороших манер. Ха! Правда, возможно, эти двое просто считали ее недостойной их усилий. Стало совершенно ясно, что для них она представляла не более чем неудобный придаток к необходимому им купеческому богатству. Такое отношение следовало ожидать от сестры. Да и от Грэя тоже. Однако Лиз ранило сознание того, что мужчина, которого она помимо воли находила все более завораживающим, смотрел сквозь нее, как он, несомненно, смотрел сквозь многолюдную толпу, которая, как она читала, переполняла лондонские улицы.
– Бреммер, – леди Юфимия окликнула неясную фигуру, маячившую в отдалении. – Проследите, чтобы лакеи немедленно сняли чемоданы ее светлости, а потом уложили в экипаж те, что стоят в моих комнатах.
Услышав это распоряжение, Лиз внезапно поняла полный смысл разговора кровных родственников. Ее муж собирался отправиться в Лондон со своей сестрой, оставляя ее в Эшли Холл, как какого – нибудь капризного ребенка в детской. Если бы ее желанием поинтересовались хоть с минимальной долей вежливости, она с радостью предпочла бы остаться в деревне. Подобная заносчивая манера задела бунтарскую сторону ее характера. Несмотря на свое отвращение как к причудам светской жизни, так и к бесконечно более серьезным политическим интригам, Лиз решила во что бы то ни стало сорвать его план оставить ее здесь.
Когда внимание герцога обратилось к жене, было слишком поздно, чтобы успокоить Элизабет, даже если бы все еще раздраженный Грэй хотел это сделать. При встрече с ее всегда прямым взглядом это раздражение только усилилось от сознания, что он выглядел бы глупо, карая ее за то, что она просто посмотрела на другого мужчину. Не только выглядел бы, выговаривал себе Грэй, он и был глупцом, позволяя такому пустяку тревожить себя. Такой вывод ничуть не улучшил состояния его духа.
– Элизабет, пожалуйста, пройдите со мной в кабинет. Есть некоторые вопросы, которые надо обсудить до моего отъезда.
Вопросы, которые надо обсудить? Положительно есть! Кипя, Элизабет прошла вслед за необъяснимо сердитым мужем в заполненную книгами комнату, но была слишком расстроена, чтобы заметить, как в ней приятно пахло кожей и старыми книгами. Он устроился за массивным письменным столом, а она опустилась в огромное черное кожаное кресло, на которое он ей указал.
– Как вы слышали, – Грэй укротил свою ярость, держа ее под жестким контролем, и заговорил с умелой очаровательной улыбкой, глубоким голосом, в котором звучали бархатные нотки, которым мало кто из женщин мог сопротивляться, – у меня есть обязанности в Сити, которые требуют моего безотлагательного внимания.