Талисман
Шрифт:
Лиз знала, что Юфимия публично не осмелится оспаривать распоряжение брата. Однако в ее кипящем взгляде Лиз прочла суровое обещание, что, когда они вернутся домой, она найдет что сказать брату.
Поскольку ее рука была крепко прижата к локтю Грэя его большой и сильной ладонью, у Лиз не оставалось выбора, кроме как идти вместе с ним к выходу, даже захоти она остаться, но, по правде, она и не хотела. Лиз призналась себе еще в одном открытии относительно светской жизни: такие мероприятия, как это, так же утомительны, как день работы на Дабл Эйч. Нога у нее болели,
Пока они молча шли мимо веселившихся гостей, она мельком увидела Дру. Робкая девушка, которую Лиз вовлекла в мятеж, выполняла свою часть работы, чтобы уменьшить гнев своей приемной матери. В течение вечера Лиз видела Дру танцующей с самыми разными партнерами, но сейчас она мудро изменила тактику и танцевала с лордом Поксуэллом последний вальс. Когда маркиз отведет Дру к леди Юфимии, как он, несомненно, поступит в конце танца, это наверняка будет еще одним гигантским шагом к обеспечению согласия Юфимии на то, чтобы Дру продолжала оставаться в Лондоне.
– Грэйсон, дружок. Где ты прячешься весь вечер? – Коренастый мужчина, немного выше Лиз, встал на их пути. Черные брови поднялись с притворным недовольством. Их цвет составлял разительный контраст с густой гривой белых волос.
Грэй удивился. Вот человек, ради которого он явился на этот бал, пока не увидел Лиз. Этот миг совершенно изгнал из его памяти старого друга отца… и, учитывая важность дела, которое он намеревался обсудить, это была еще одна вина, которую он запишет на ее счет.
– Я пытался найти тебя во всех наших обычных убежищах, знаешь ли, – печально констатировал мужчина. – Я обошел все бэки-столы, что за буфетом в комнате для ужина, и гостиные, обычно выбираемые для политических споров, которые ты любишь. Но тебя нигде не было.
– Бэки-столы? – Лиз нахмурилась. Должно быть, этот любезный господин имел в виду баккара, азартную игру, которую, как она узнала, обожали эти аристократы и которая очень отличалась от покера, во что она изредка играла с работниками Дабл Эйч. Возможно, этот человек провел вечер за игорными столами. Несомненно, в бальной комнате среди танцующих этого своеобразного человека не было. Она не заходила в комнату для ужина, ни разу не покидала бального зала – партнеры приносили ей желаемый бокал фруктового пунша.
– Элизабет, позволь представить давнего друга семьи, сэра Дэвида Ренуика. Дэвид, познакомься с моей женой.
Вежливо улыбаясь и протягивая руку, Лиз была уверена, что ни разу за целый вечер не видела этого человека. Его внешность была столь необычна, что он непременно выделялся бы в массе незнакомых людей, которые прозвали этот вечер светским триумфом.
– Женой? – Сэр Дэвид очень церемонно и обстоятельно поцеловал руку Лиз, прежде чем снова повернуться к Грэю. – Я положительно оскорблен. Ты не удосужился даже послать мне приглашение на свадьбу. Что бы сказал твой отец о такой обиде его школьному товарищу?
– Это было очень скромное событие, сэр Дэвид. – Лиз взяла на себя инициативу ответа, понимая, что ее американский акцент сразу прояснит обстоятельства.
– Боюсь,
Лиз собралась выдержать прищуренный взгляд, ожидать которого научил ее этот вечер и много раз повторенная процедура представления. Через секунду оценивающим взглядом ее осмотрят с ног до головы, определяя ее денежную стоимость. Этого не случилось. Напротив, она получила широкую, довольную улыбку и сердечные поздравления им обоим.
Приняв добрые слова своего друга, Грэй поспешил заговорить о деле, которое было первоначальной целью, подвигнувшей его прийти на этот бал.
– Нам необходимо поговорить о предложенном законодательстве, Дэвид.
– Именно поэтому я и искал тебя. – Сэр Дэвид кивнул так энергично, что его густые белые волосы упали на лоб, касаясь черных бровей, которые придавали его лицу такое своеобразие. – Что ты скажешь, если нам встретиться завтра утром? Даже до петухов?
– Ох, – смеясь, Грэй поморщился. – Не так рано, или нам придется начать переговоры прямо сейчас.
– Да, ты прав. – Сэр Дэвид взглянул в сторону высоких окон в дальнем конце и, казалось, удивился, обнаружив, что ночные тени уже начинают рассеиваться. – Хорошо. Дадим себе четыре часа сна и встретимся в клубе.
Договорившись, Грэй и Дэвид, вместе с Лиз, направились к хозяевам, которые принимали прощальные приветствия и поздравления с чрезвычайно удачным балом.
Пока мужчины обсуждали, где и когда встретиться, Лиз подсмотрела, как леди Юфимия выводила Дру и Тимоти из зала. Они, маркиз Поксуэлл и большинство гостей уехали. Заря была уже близка, когда Грэй помог своей герцогине подняться в элегантный экипаж, украшенную гербом дверцу которого придерживал лакей в черно-алой ливрее герцогов Эшли.
Запертая в шикарном экипаже, наедине и прямо напротив своего слишком обаятельного супруга, Лиз поняла, как легко во время танца он растопил ее здравый смысл и силу воли своими хитростями. Она совершенно серьезно намеревалась не допустить дальнейшего проявления слабости по отношению к нему и усиленно искала способ, как поставить преграду сильному чувственному напряжению, которое он неизменно в ней вызывал. Рассеянно стягивая длинную лайковую перчатку с руки, она опять стала жертвой своей несчастной привычки говорить первое, что придет в голову.
– Я никогда не слышала имя Лилибет, пока вы не назвали и меня так.
Грэй, в такой же степени ощущавший присутствие своей спутницы и осознававший опасность своих эмоций, пожал небрежно плечом и неподвижным взглядом уставился в темноту, где слабый предутренний свет уже начал очерчивать силуэты.
– Это обыкновенное уменьшительное для Элизабет.
Обыкновенное? Лиз одеревенела. Это, по ее ощущению, должно сказать ей, насколько она ему безразлична. Слепо глядя в окно, противоположное тому, куда смотрел он, Лиз решила подтвердить его мнение о ее обыкновенности, сделав признание.