Талисман
Шрифт:
Тимоти согласно кивнул.
– Я рада, что вы понимаете ситуацию так же, как я, – улыбнулась Лиз и серьезно добавила: – Поскольку мы считаем, что враги Грэя пока умышленно воздерживались от более серьезных намерений, нам понятно, что они могут потерять терпение.
Влюбленные, пришедшие искать у Лиз помощи, выглядели мрачно. Лиз попыталась приподнять им настроение:
– Если здесь замешана политика, а это кажется вполне логичным заключением, то нам повезло, что мы имеем прямой доступ к информации, которая может понадобиться,
– Что? – Тимоти и Дру посмотрели на Лиз с подозрением.
Лиз рассмеялась. То, что она имела в виду, было настолько очевидно, что ее удивило, почему они сразу не поняли ее.
– Не что, а кто. И этот кто – ты, Тимоти.
– Я? – Непонимающий взгляд Тимоти потемнел от разочарования, а в голосе послышались жалобные интонации. – А я-то глупо считал, что ты начала верить в мою невиновность.
– Ты прав. Я верю тебе. По меньшей мере верю достаточно, чтоб попросить тебя, воспользовавшись своим положением секретаря при палате лордов, поохотиться в политических хрониках за ключами к источнику опасности.
Лица обоих просветлели, очистившись от сомнения, как небо, с которого ушли облака.
– Я сделаю все, чтобы помочь, – пообещал Тимоти, вскакивая. – Я начну сегодня и каждую свободную минуту потрачу на то, чтобы разобрать протоколы сессий и отобрать щекотливые законопроекты, над которыми работал Грэй с того времени, как начались эти несчастные происшествия. – Я возьму на заметку всех, кто возражал против его позиции.
– Это хорошее начало, – сказала Лиз. Она обрадовалась предложению Тимоти. Без такой помощи ее единственным источником были бы светские сплетни – отрывочные сведения сомнительной надежности. Но даже это не остановило бы ее расследования, хотя она из-за этого могла бы продвигаться так медленно, что ответ мог прийти слишком поздно.
Она воспользуется дорогой, открытой для нее благодаря ее светскому успеху. Ее легкомысленное увлечение безумным водоворотом вечеров, обедов и балов теперь имело под собой достойную цель.
– Когда у тебя появится какое-нибудь соображение, где искать, несмотря на возможные битвы с леди Юфимией, я организую наш светский календарь так, чтобы Дру и я могли теснее общаться с женами и дочерьми подозреваемых.
Лиз выпрямилась и, решительно блестя голубыми глазами, еще раз подчеркнула значимость их предприятия и необходимость спешить.
– Мы должны поспешить, пока наши враги не преодолели свою кажущуюся некомпетентность и, убив Грэя, не обвинили тебя в этом преступлении.
Наивная стратегия Лиз по защите Грэя вдруг получила неожиданное подкрепление после возвращения из оперы.
– Ваша светлость, – нервно зашептала Анни, расстегивая многочисленные пуговицы и крючки золотисто-зеленого шелкового платья своей хозяйки.
– Да? – тихо подбодрила Лиз обычно оживленную разговорчивую девушку, вдруг ставшую неуклюжей. Молчание
– Ты можешь мне все говорить, Анни.
– Да, мэм. – Анни, безуспешно пытавшаяся справиться с застежками, приостановилась, глубоко вдохнула воздух и начала: – Когда от кареты отвалилось колесо…
Лиз застыла при упоминании об этом. Она слегка отодвинулась и, повернувшись, взяла дрожащие руки Анни в свои.
– Ты что-нибудь знаешь об этом?
Анни кивнула:
– Болт был ослаблен… специально.
Лиз так и думала с самого начала, но подтверждение ее догадки меняло дело.
– Ты уверена?
– Так сказал кучер моему Джереми. Хотя в тот вечер кучером был мистер Эллисон, болт нашли. Мистер Дерет имел возможность осмотреть его, и он нашел его в исправности. Поэтому он говорит, что без посторонней помощи болт не мог развинтиться.
– Возможно, один из конюших не очень крепко затянул его? – Лиз не верила в это, но решила высказать такое предположение хотя бы для того, чтобы услышать опровержение.
Анни энергично затрясла головой:
– Не могло быть. Экипажи проверяются с особой тщательностью перед выездом. Это заметили бы. Джереми клянется, что сам проверял его в тот вечер.
– Ты хорошо знаешь этого Джереми? – То, с каким жаром Анни отвергла подозрение в его причастности, и тепло, с каким она произносила имя молодого человека, выдавало ее нежную к нему привязанность.
Анни покраснела еще больше.
– Он конюший и обучается на кучера. Мы проводим вместе свое свободное время уже около двух месяцев.
– Тогда я уверена, что мы можем доверять его слову. – Лиз улыбнулась своей служанке.
Анни серьезно согласилась и продолжала пояснять ситуацию:
– Дело в том, что раз найденный болт в отличном состоянии, значит, его специально ослабили, чтобы он вывалился на ходу. – На тот случай, если ее хозяйка не сумеет понять значительность такого заявления, Анни добавила: – Это значит, что жизни герцога серьезная опасность не угрожала.
Уверенная, что ее служанка надеялась успокоить ее этим рассказом, Лиз легонько сжала руки. Этот рассказ подтвердил предположение, сделанное раньше. «Несчастный случай», спланированный так тщательно, означал предупреждение.
– Но как можно было ослабить болт, пока Грэй был на балу?
Лиз пробормотала свои мысли вслух, поворачиваясь назад к зеркалу и предоставляя Анни закончить расстегивать платье.
– Не знаю. – Анни ответила на этот риторический вопрос, не поняв, что ответа не ожидалось. – Но если я спрошу осторожно у Джереми, я думаю, он мог бы выяснить это… если вы хотите.
Живая улыбка Анни была на прежнем месте, когда она через плечо Лиз заглянула ей в глаза, отраженные в зеркале.
– Я была бы очень, очень благодарна за это. – Бирюзовые глаза осветились теплой улыбкой.