Талисман

Роджерс Мэрилайл

– Если белое рабство – единственный политический вопрос, соотносимый с датами происшествий, тогда, я думаю, мы можем быть уверены, что мотив наших злодеев – добиться, чтобы предложенные Грэем законодательные меры по прекращению этой практики не прошли. К сожалению, даже если наши предположения верны, это не раскрывает личностей злодеев.

– Дело не так уж скверно.

Сообщение Тимоти поразило Лиз. Темно-бронзовые брови приподнялись в молчаливом требовании пояснить.

Тимоти пожал плечами с деланно равнодушным видом:

– Постоянно

упоминается одно имя.

– Имя? В этих речах упоминалось имя? О, Тимоти, почему ты сразу не сказал нам? – Дру нетерпеливо дернула любимого за руку.

– Не в речах, а в сопутствующих документах – полицейских интервью и прочих. И я не сказал вам сразу, потому что не хотел будить, возможно, ложных надежд. – Укор в темных глазах был смягчен светившейся в их глубине любовью к хрупкой девушке рядом с ним.

– Как это могло быть «ложной надеждой», если у нас есть имя? – тихо спросила Лиз, снова возвращая внимание пары к делу.

– Потому что это не совсем имя. Нет также определенных сведений о Барсуке. Сообщается просто, что он живет где – то в «муравейниках». Это место, Лиз, – опасный лабиринт грязных улиц и охваченных болезнями переулков, куда даже констебли боятся входить.

Лиз кивнула. Она поняла предостережение в этом пояснении, но не отказалась от дальнейших расспросов.

– Никакого адреса? Полицейские утверждают, что располагают методикой выслеживания любого, замеченного в криминальной деятельности.

Сердясь на себя за то, что упомянул это существо вообще, Тимоти неохотно ответил:

– В рапорте говорится, что, по данным их осведомителей, Барсук совершает свои сделки в «Веселом Зале» в районе Хеймаркета.

– «Веселый Зал»? Что это? Трактир? Какой-нибудь клуб? – Лиз была озадачена легкомысленным названием оперативного штаба преступника.

Тимоти густо покраснел, и Лиз подумала, что получила ответ.

– Бордель, – сказала она бесстрастно. Дру пораженно открыла рот, а Тимоти быстро заговорил, исправляя ошибочное истолкование, которое только усугубило неловкую ситуацию.

– Нет! Хотя, полагаю, не многим лучше. «Веселый Зал» – мюзик-холл с особенно дурной репутацией.

– Мюзик-холл? И все? – Лиз рассердилась на чрезмерную осторожность молодого человека. В Вайоминге порядочные женщины знали все о проститутках, выступавших на трактирных сценах и развлекавших гостей в комнатах наверху. Считалось, что такие женщины предохраняли порядочных дам от случайных нападений ковбоев и шахтеров.

– Прекрасно, тогда ничто не может помешать нам с тобой отправиться туда сегодня вечером и поговорить с этим человеком, пользующимся прозвищем животного.

– Нет! – снова воскликнул Тимоти, ожесточенно тряся головой. – Совершенно невозможно! Хеймаркет пользуется дурной славой, а «Веселый Зал» – опасное место для джентльменов, для леди это было бы… было бы… – Он слабо махнул рукой, не в силах описать столь страшную перспективу.

Губы Лиз сложились в мрачную улыбку.

Ясно, Грэй не предупредил Тимоти об упрямом характере своей американской жены. Более того, казалось, молодой человек забыл о ее решении – и успешном осуществлении – присоединиться к лондонскому сезону вопреки приказу Грэя оставаться в деревне. Очень плохо, потому что тогда ей не пришлось бы тратить время, убеждая его, что если она поклялась не прекращать поисков, никакими доводами Тимоти не заставит ее изменить это решение.

Тимоти не забыл урок бала у Кардингтонов и видел упрямый блеск в бирюзовых глазах, но пытался образумить ее:

– Никто даже не признается, что знает, как выглядит этот человек. Очевидно, Барсук обладает такой страшной властью над теми, кто его знает, что они живут в смертельном страхе перед последствиями непослушания.

Это была отчаянная мольба здраво пересмотреть решение, но по выражению ее лица было ясно, что Лиз не уступит.

– С тобой или без тебя, – спокойно заявила Лиз, прямо глядя в темно-карие глаза, – но я пойду.

Несмотря на растущее чувство поражения, Тимоти отрицательно покачал русой головой.

– Тебе нельзя, – почти плача, тревожно запротестовала Дру. Хотя, с одной стороны, она испытывала чувство благоговения перед смелостью Лиз, с другой – ее охватил настоящий ужас перед слишком вероятным страшным концом этого безумного плана.

– Забудь, если хочешь, об опасностях Хеймаркета, но вспомни, каким именно делом занимается этот Барсук! – Эта просьба свидетельствовала о том, что Дру не такой уж плотной стеной отгорожена от грубой стороны мира, как считали двое других. – Вспомни, иначе можешь оказаться проданной в какой-нибудь варварский гарем!

От нарисованной девушкой картины по спине Лиз пробежал холодок страха. И все равно она не откажется от задуманного посещения, ведь платой за ее трусость может стать жизнь Грэя.

– Я буду не одна. – Разгоравшиеся лучи утреннего солнца упали сквозь окно кареты и вспыхнули на рыжих волосах, как бы наглядно подкрепляя решимость Лиз. – Тимоти, если ты отказываешься охранять меня, я прикажу Гаррису сопровождать меня.

– Ты не успеешь даже и выехать, Гаррис доложит дяде Грэю о твоем неслыханном распоряжении, – спокойно констатировала Дру. С искренним сожалением она подвела итог: – Тебя спешно отправят в Эшли Холл.

– А вот и нет, вот и нет! – тихо рассмеялась Лиз. – Грэя не будет дома, пока я и кто бы ни отправился со мной успеем съездить и вернуться.

Она решила считать хорошим предзнаменованием, что хотя бы одно обстоятельство в ее пользу. Правда, из-за этого она сильно грустила утром, когда Грэй разбудил ее, нежно щекоча ее нос и щеки ее же локоном, и с преувеличенно печальным видом предупредил о неприятной перспективе.

– Сегодня вечером у Грэя совещание в парламенте. Он предупредил меня, что оно, возможно, затянется до утра. Так что, Тимоти, у нас будет масса времени.