Талисман

Страуб Питер

— Я думаю, ты спятил, — сказала она. Но он видел, что ей хочется верить ему, и её следующие слова убедили его в этом. — Если — если! — я совершу эту глупость и позволю тебе осуществить твою затею, мне хотелось бы быть уверенной, что тебе не угрожает опасность.

— Папа ведь всегда возвращался, — заметил Джек.

— Я скорее пожертвую своей жизнью, чем твоей, — возразила она.

— Я позвоню, если смогу. Но не беспокойся, если за неделю не будет ни одного звонка. Я обязательно вернусь, как всегда возвращался отец.

— Все

это безумие, — повторила мать. — И я тоже схожу с ума. Как ты собираешься попасть туда, куда направляешься? И где это? Хватит ли тебе денег?

— У меня есть все необходимое, — ответил он на последний вопрос, надеясь, что она не будет настаивать, чтобы он ответил и на два предыдущих. Вновь воцарилось молчание. Наконец, он добавил: — Я думаю, мне нужно идти. Я не могу много об этом говорить, мама.

— Странник Джек, — протянула она. — Я почти верю…

— Да, — ответил мальчик. — Да.

Он кивнул. «Возможно, — подумал он, — ты знаешь то, что знаю и я, Королева, поэтому так легко разрешила мне идти».

— Я тоже верю. Верю в успех.

— Теперь, когда ты сказал, что пора идти, мои слова уже не имеют значения, но…

— Я иду, мама.

— …возвращайся поскорее, сынок, — она мужественно смотрела на него.

— Но ты же не уйдёшь прямо сейчас? Нет?

— Да. Я уйду прямо сейчас. Сразу же, как только расстанусь с тобой.

— Я почти поверила в эту ерунду. Ну да ладно, ты ведь сын Фила Сойера. Ты же не отправляешься к какой-нибудь девчонке? — Она испытывающе поглядела на него. — Нет-нет. Никаких девчонок. Ладно. Спасай мою жизнь. Бог с тобой. — Она встряхнула головой, и её глаза показались Джеку особенно яркими.

— Если собираешься идти, уходи сейчас, Джекки. Позвони мне завтра.

— Если смогу. — Он встал.

— Если сможешь. Конечно. Прости меня. — Она опустила глаза. Он увидел, что щеки её покраснели, и она сейчас заплачет.

Джек нагнулся и поцеловал мать, но она почти оттолкнула мальчика. Официантка с интересом смотрела на них, словно они разыгрывали представление. Предугадывая, что сейчас скажет его мать, Джек подумал, что она все же не до конца верит ему.

Её глаза заблестели. Боже — слезы?

— Будь осторожен, — прошептала Лили и подозвала официантку.

— Я люблю тебя, — сказал Джек.

— Постарайся не забывать об этом, — теперь она почти улыбалась. — Отправляйся в путь, Джек. Уходи, пока я не осознала до конца, что это безумие.

— Я уже иду, — и он быстрым шагом вышел из кафе.

Голова раскалывалась от нахлынувших мыслей, и каждое движение давалось с трудом. Солнечный свет резал глаза. Он перебежал через Прогулочный бульвар, не обращая внимание на гудящие машины. На другой стороне улицы он сообразил, что ему понадобится кое-что из одежды. Мать ещё не вышла из кафе, когда Джек влетел в гостиницу.

Клерк удивлённо посмотрел на него. Джек не обратил на это никакого внимания. Разговор с матерью — гораздо более короткий, чем можно было ожидать — продолжался, казалось, вечность. С другой стороны, он ещё не так давно был груб с этим клерком. Извинился ли он? Джек не помнил…

Мама согласилась

с его уходом — она позволила ему отправиться в путешествие. Джек не знал, что такое Талисман, но если бы даже и знал — и если бы рассказал ей об этой части своей миссии, — то она все равно согласилась бы. Если бы он сказал, что принесёт бабочку размером с носорога, она согласилась бы съесть её. Смешно, но так оно и было.

И ещё одна причина побудила Лили отпустить сына: в глубине души она знала про Территории.

Может быть, она даже просыпалась среди ночи с именем Лауры де Луизиан на устах?

В номере он быстро побросал одежду в рюкзак: рубашки, носки, свитер, шорты… Он подумал, что неплохо было бы прихватить старые джинсы, но, попробовав рюкзак на вес, отказался от этой мысли. Большинство рубашек и носков пришлось оставить, та же участь ждала и свитер. В последнюю минуту он вспомнил про зубную щётку. Теперь рюкзак весил всего несколько фунтов; с таким весом за плечами можно идти хоть весь день.

В гостиной Джек на секунду задержался, как бы прощаясь с привычными вещами. Мама не вернётся, пока не будет уверена, что он ушёл: если она увидит его сейчас, то велит остаться.

Мальчик подбежал к телефонному столику, вырвал листок из блокнота и написал на нем главное, что хотел сказать:

«Спасибо!

Я люблю тебя!

Я вернусь!»

Джек вышел на улицу, думая о том, где он… приземлится. Это было подходящее словечко. И увидит ли он Смотрителя перед тем, как «приземлится» в Территориях? Он хотел сказать старику кое-что, потому что так мало знал о том, куда идёт, кого может встретить, что должен искать!.. «Выглядит, как хрустальный шар». И это все, что мог сказать ему Смотритель о Талисмане? Это и ещё то, что его нельзя ронять? Джек ощутил свою полную неподготовленность. Словно надо было сдавать экзамен по курсу, о котором ничего не слышал.

Он подумал, что может «приземлиться» прямо там, где стоит. «Он вновь будет в Территориях», внезапно понял мальчик; он хочет вдохнуть их воздух, он уже изголодался по нему. Территории манили его — безбрежные равнины и пологие горы, поля, поросшие высокой травой, и ручьи, их орошающие… Всем своим существом Джек стремился туда. Ему стоит достать из кармана бутылку, глотнуть напиток… Вдруг он споткнулся о сумку, из которой выглядывал огромный бутерброд с колбасой и сыром, и в тот же момент почувствовал на своих плечах чьи-то руки.

— Сейчас ты отправишься, — сказал Смотритель (ибо это был он), ласково улыбаясь. — И пойдёшь своей дорогой. Ты попрощался с мамой? Она знает, что тебя не будет какое-то время?

Джек кивнул, и старик протянул ему бутерброд:

— Ты голоден? Вот, возьми, он слишком велик для меня.

— Я поел, — сказал мальчик. — И рад, что могу попрощаться с тобой.

— Смелый Джек, он отправляется в путь! — пропел Смотритель. — Счастливой дороги!

— Лестер…

— Но ты не можешь уйти без нескольких маленьких вещиц, которые я приготовил для тебя. Видишь эту сумку?