Талисман

Кинг Стивен

Дико расширенные зрачки Гарднера уткнулись в Кейси.

— Что? Сколько? На каком расстоянии?

— Судя по звуку, довольно много, — сказал Кейси, — правда, еще далеко. Но вы не беспокойтесь, они приближаются.

В этот момент нервы Гарднера сдали окончательно. Джек увидел, как это произошло. Преподобный неуверенно опустился на стул, замер на мгновение, а затем вытер губы рукавом пиджака.

Это не из-за того, что случилось наверху. И не из-за сирен. Он тоже знает, что Волк близко. Он чувствует его по-своему… И ему это не нравится. Волк, мы

еще можем спастись! У нас есть шанс!

Гарднер протянул свой пистолет Санни Зингеру.

— У меня нет времени разбираться с полицией. Равно как и с тем, что творится наверху, — сказал он. — Морган Слоут для меня сейчас важнее. Я отправляюсь в Манси. Ты, Санни, и ты, Энди, вы едете со мной. Я пойду выводить машину из гаража, а ты пока что направь эту пушку на нашего общего друга Джека. Как только услышите сигнал, оба выбегайте во двор.

— А как же Кейси? — поинтересовался Энди Уорвик.

— Ах, да-да, конечно! И Кейси тоже, — тут же согласился Гарднер, и Джек подумал: Он же просто удирает от вас, чертовы тупицы! Он рвет когти, и это написано у него на лбу черным по белому, как в газете. А ваши скудные умишки не способны это понять. Вы будете десять лет ждать его сигнала, если, конечно, у вас хватит на такое время жратвы и туалетной бумаги.

Гарднер встал. Санни Зингер с исполненным важности лицом занял его место за столом и направил на Джека дуло пистолета.

— Если здесь появится его недоделанный друг, — сказал Гарднер, — стреляй.

— Как он может здесь появиться? — спросил Санни. — Он же в карцере.

— Как бы не так! — ответил Гарднер. — Он — порождение греха. Они оба — порождение греха. Это несомненно. Это аксиома. Так что, если этот идиот появится здесь, застрели его. Застрели их обоих.

Он брякнул связкой ключей и выбрал среди них нужный.

— Когда услышите сигнал, — повторил он. Затем отпер дверь и вышел. Джек напряг весь свой слух, пытаясь уловить рев сирен, но ничего не услышал.

Дверь за Преподобным Гарднером закрылась.

17

Время замедлило ход.

Минута казалась двумя, две — десятью, четыре — часом. Три головореза Гарднера, оставленные наедине с Джеком, выглядели так, словно играли в «Море волнуется раз…». Санни застыл за столом Преподобного Гарднера — за столом, который он боготворил, которым наслаждался и за которым мечтал в будущем занять прочное место. Дуло пистолета смотрело прямо в лицо Джеку. Уорвик стоял у двери, ведущей в коридор. Кейси сидел в своей ярко освещенной будке, надев на голову наушники, и тупо глядел сквозь небольшое квадратное окошко в темноту модернизированной часовни, ничего там не видя, только слушая.

— Вы что, до сих пор не поняли, что он не собирается брать вас с собой? — неожиданно спросил Джек. Звук собственного голоса слегка удивил его. Он был самым обычным, совершенно спокойным и ни капельки не испуганным.

— Заткнись, сопляк! — бросил Зингер.

— Если ты собираешься вот так сидеть, затаив дыхание, пока не услышишь сигнал, то рискуешь посинеть, — сказал Джек.

— Энди, если он скажет еще хоть одно слово,

разбей ему нос, — сказал Санни.

— Правильно, — согласился Джек, — разбей мне нос, Энди. Выстрели в меня, Санни. Гарднер сбежал. А полицейские уже едут. Им будет очень приятно видеть вас троих, склонившихся над трупом в смирительной рубашке… — Он помолчал секунду и добавил: — …над трупом в смирительной рубашке и с расквашенным носом.

— Врежь ему, Энди! — сказал Зингер.

Энди Уорвик двинулся от двери туда, где сидел Джек со связанными за спиной руками и спущенными штанами и трусами.

Джек с готовностью подставил Уорвику свое лицо.

— Он правильно говорит, Энди, — сказал он, — врежь мне. Я стерплю. Смотри, какая широкая мишень. Ты не промахнешься.

Энди Уорвик сжал руку в кулак, занес его… и замер в нерешительности.

На столе Гарднера стояли электронные часы. Джек на секунду скосил глаза в их сторону, затем вновь посмотрел на Уорвика.

— Прошло четыре минуты, Энди. Как ты думаешь, сколько времени требуется человеку на то, чтобы вывести машину из гаража? Особенно если он спешит?

Санни Зингер вскочил с кресла Преподобного Гарднера, обошел вокруг стола и приблизился к Джеку. Его узкое лицо пылало от ярости. Кулаки были крепко сжаты. Он замахнулся на Джека, но Уорвик, который был намного крупнее, остановил его. Теперь на лице Уорвика отразилась печаль. Глубокая печаль.

— Погоди, — сказал он.

— Я не желаю это слушать! Я не…

— Почему вы не спрашиваете Кейси, насколько приблизились полицейские машины? — спросил Джек, и Уорвик еще сильнее помрачнел. — Вас бросили на тонущем корабле, вы понимаете это? Или объяснить? Здесь скоро будет совсем скверно. Он знал это, он учуял это! Он бросил вас в беде…

Зингер вырвался из объятий Уорвика и со всего размаху ударил Джека по щеке. Голова Джека упала набок, затем медленно вернулась на место.

— …вы в большой и страшной беде, — закончил Джек.

— Или ты заткнешься, или я убью тебя! — прошипел Зингер.

Цифры на часах изменились.

— Пять минут, — констатировал Джек.

— Санни, — сказал Уорвик заискивающим голосом, — давай снимем с него эту штуку.

— Нет! — В крике Зингера смешались боль и ярость, непреклонность и страх.

— Вспомни, что говорил Преподобный, — выпалил Уорвик, — перед тем как приехали люди с телевидения. Никто не должен видеть смирительных рубашек. Они не поймут. Они…

ЩЕЛК! Включилась внутренняя связь.

— Санни! Энди! — в панике завопил Кейси. — Они приближаются! Полицейские! Что нам делать?

— Сейчас же сними с него ЭТО! — Лицо Уорвика было бледным, если не считать красных пятен на щеках.

— Преподобный Гарднер еще сказал…

— Мне плевать, что он там еще сказал! — Голос Уорвика дрогнул. Теперь в нем звучал глубочайший детский страх. — Мы пропали, Санни! Мы пропали!

Джеку показалось, что теперь он и сам слышит сирены. А может, это была только игра его воображения.