Талисман
Шрифт:
— …В МОРЕ ОГНЯ НАВЕКИ! КАК СКАЗАНО В БИБЛИИ…
Прежде чем Зингер успел обернуться, Джек опустил ему на голову электронные часы со всей силой, на какую только был способен. Пластик треснул. Цифры на передней панели часов беспорядочно замигали.
Санни развернулся, пытаясь поднять пистолет. Джек часами нарисовал в воздухе дугу, которая окончилась ртом Зингера. Санни стал похож на собственное отражение в кривом зеркале. Послышался влажный хруст ломающихся зубов. Санни сжал кулаки от боли, указательный палец нажал
Он со злостью пнул стену и оскалился на Джека своим окровавленным ртом. Широко расставив ноги, поднял пистолет.
— Проклятый…
Волк швырнул Уорвика. Уорвик с необыкновенной легкостью пролетел по воздуху через всю комнату и ударился о спину Зингера как раз в тот момент, когда тот выстрелил. Пуля ушла в сторону, попала в одну из вращающихся бобин магнитофона и разнесла ее вдребезги. Страстный, убеждающий голос Преподобного Гарднера затих. В колонках начал расти низкий фоновый гул.
Рыча и хромая, Волк направился к Санни Зингеру. Тот направил на него дуло пистолета и снова нажал на курок. Раздался тихий, сухой щелчок. Улыбка исчезла с лица Зингера.
— Нет, — умоляюще пробормотал он и нажал еще раз. И еще… и еще… и еще. Когда Волк приблизился, он бросил пистолет и попытался спрятаться за большим столом Гарднера. Пистолет попал Волку в голову, и он, собрав остатки сил, перепрыгнул через стол, сметя все, что на нем было. Зингер рванулся в сторону, но Волк успел схватить его за руку.
— НЕТ! — вскрикнул Санни. — Нет, не надо, иначе ты снова отправишься в карцер! У меня здесь большое влияние, я… я… АААААААААА!!!!!!!!
Волк заломил его руку за спину. Раздался звук рвущихся тканей — звук, какой издает жареная курица, раздираемая чересчур энергичным ребенком. В следующую секунду рука Зингера беспомощно болталась в одной из передних лап Волка. Санни отшатнулся в сторону. Несколько тонких фонтанчиков крови забили из его плеча. Джек увидел белую головку кости. Он резко отвернулся, и его вырвало.
На мгновение весь мир окутался серой пеленой.
Когда он снова поднял глаза, Волк, покачиваясь, стоял в центре скотобойни, которую сейчас напоминал офис Гарднера. Его глаза теперь слабо светились бледно-желтым светом, словно огоньки догорающих свечей. Что-то произошло с его лицом, с его руками и ногами — он снова становился обычным Волком; Джек увидел это… и понял с достаточной ясностью, что это означает. Старые легенды врут о том, что оборотня можно убить только серебряной пулей, но кое-какая доля правды в них все-таки есть. Волк снова превращался в человека, потому что он умирал.
— Волк, нет! — воскликнул он, вскакивая на ноги. Он бросился к Волку, поскользнулся в луже крови, упал, поднялся. — НЕТ!
— Джеки… — Голос был низким, утробным, больше похожим на рычание… но это был человеческий голос.
И
Уорвик приоткрыл боковую дверь. Он медленно попятился в образовавшийся проем, не сводя с них вытаращенных от ужаса глаз.
— Беги! — крикнул Джек. — Уходи отсюда!
Энди Уорвик исчез, как вспугнутый заяц.
Сквозь монотонный фоновый гул динамиков внутренней связи прорезался голос — голос, принадлежавший Фрэнки Уильямсу. Он звучал испуганно, но был полон ужасного, нездорового возбуждения: «Боже, вы только посмотрите на это! Такое впечатление, что здесь поработала сотня свихнувшихся мясников! Ребята, осмотрите кухню!»
— Джеки…
Волк был похож на ствол поваленного дерева.
Джек опустился на колени, перевернул его. Шерсть исчезала с щек Волка со сверхъестественной скоростью — это было похоже на комбинированные съемки в кино. Его глаза снова стали карими. И они смотрели на Джека с выражением смертельной усталости.
— Джеки… — Волк приподнял окровавленную руку и прикоснулся к щеке Джека. — Он… стрелял… в тебя? Он… попал…
— Нет, — ответил Джек, прижимая голову друга к груди. — Нет, Волк, он не попал в меня. Ни разу.
— Я… — Глаза Волка закрылись, затем медленно открылись. Он с радостным удовлетворением улыбнулся и произнес, тщательно выговаривая каждое слово, явно чувствуя потребность сказать это, если не что-то большее: — Я… сберег… свое… стадо.
— Да, Волк, — сказал Джек, и слезы обожгли его щеки. Он еще крепче прижал к себе лохматую усталую голову Волка и зарыдал во весь голос. — Да, ты сберег. Старый добрый Волк спас…
— Старого… старого доброго Джеки.
— Волк, нужно подняться наверх… здесь полиция… и санитары…
— Нет! — Волк сделал еще одну отчаянную попытку подняться. — Не уходи… не бросай меня…
— Нет, конечно! Я никуда не пойду без тебя! — Свет лампочек раздвоился в его глазах. Он держал голову Волка в своих обожженных руках. — Я не брошу тебя, ни за что…
— Волк… не хочет жить в этом мире. — Он глубоко, судорожно вздохнул и снова попытался улыбнуться. — Запахи… здесь слишком плохие запахи.
— Волк… послушай, Волк…
Волк осторожно взял его за руки. Джек мог чувствовать, как шерсть исчезает с ладоней Волка. Это было страшное, призрачное ощущение.
— Я люблю тебя, Джеки.
— Я тоже люблю тебя, Волк, — сказал Джек.
Волк улыбнулся:
— Я ухожу, Джеки… Я чувствую это. Возвращаюсь…
Неожиданно Джек почувствовал, что держит в руках пустоту.
— ВОЛК! — закричал он.
— Возвращаюсь домой…
— ВОЛК, НЕТ! — Сердце бешено заколотилось в груди. Казалось, оно неминуемо разорвется на части — сердца могут разрываться, он знал это. — ВОЛК, НЕ УХОДИ! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!