Там...
Шрифт:
Вышел Хнарь, махнул мне рукой, указывая на телегу. Я и не заметила, что впереди уже сидел карлик, задумчиво следя за моими манипуляциями с бочкой и сухарями. Покраснев, я боком подошла к хозяину харчевни.
– До Погоса доедешь, там как-нибудь сама, караван в город нужный найдешь, - Хнарь старался не смотреть в мою сторону.
– Все в порядке, спасибо за труды и беспокойство, - я сунула ему в руку пятьсот рублей, почти все, что у меня с собой было из денег.
– Вы извините что мало, больше нет.
– Картинки рисуешь, значит, - Хнарь
– И быстро развернувшись от моего раскрытого было рта, он потопал в свою вонючую берлогу, засовывая пятихатку в карман.
– Подождите! – голос показался писком.
Но Хнарь уже скрылся за дверью.
Я медленно повернулась к моему вознице, стараясь подобрать слова. У того даже лица видно не было. Почти полностью ушедший в поднятый воротник своей куртки, он косил на меня исподлобья. Потом молча указал на место позади себя. Вот тут точно мне не рады.
Ошеломленная, я влезла на телегу. Карлик тронул, и лошади быстро затрусили, увозя меня в новый день с новыми мыслями.
Наверное, целый час я ехала молча, давясь своими догадками. Широкая спина моего возницы была неразговорчивой, а я боялась начать допрос.
Вокруг начались поля, засаженные зелеными всходами. Труся по пыльной дороге, лошади лениво отмахивались от надоедливых мух. И все казалось таким спокойным…
Наконец, осмелев, я перебралась к нему поближе и попыталась завязать невеселый разговор.
– А долго нам ехать до Погоса? – не узнала своего голоса, настолько он был унылый и обреченный.
– К полудню будем, - буркнул возница. Несмотря на маленькие размеры, звук из него шел, как из огромной пустой бочки, формируясь где-то на самом ее дне.
– Меня Лика зовут.
– Угу, - возница как на зло попался неразговорчивым, а я все стеснялась озвучивать свои нелепые догадки вслух.
Больше мы не разговаривали, пока лошади не остановились, и мой попутчик не отошел в кусты. Когда он возвращался, я успела рассмотреть его. Обрезанная борода и морщинистое лицо с глубоко посаженными глазами. Приземистый, одетый в старую простую рубаху и вылинявшие болотные штаны, он ловко передвигался, таская за собой небольшой сверток. И, хотя было довольно тепло, кутался в потрепанную куртку.
Как только он запрыгнул на телегу, я сунула ему деньги.
– Надо? За проезд?
– Зачем мне твои картинки?
– он отстранил мою руку, - Я этого не люблю.
– Вы меня извините, но мне многие вещи тут… - я старательно подбирала слова, - кажутся очень странными. И очень непонятными, как будто я куда – то не туда попала…
– И куда ж ты по – твоему попала?
– Сама не знаю, но это, - я потрясла рукой с бумажками, - это наши деньги. И от них у нас мало кто отказывается.
– Ну, были бы деньги, не отказался бы, а так… - возница презрительно щелкнул кнутом по дряблым
– У вас другие деньги?
– я пыталась выяснить то, о чем начала догадываться еще во сне.
– Точно другие. Это вы, что, картинками торгуетесь?
– возница посмотрел на меня и рассмеялся, - ну, положим я себе новый тесак хочу купить, мне сколько картинок нарисовать таких надо? А? Э, ты чего?
Я смотрела куда-то сквозь него.
– Что это за страна?
– Да наша сторона, Погосинская. Ты прям совсем к нам издалека штоль? И деньги не знаешь, и сторону.
– Какой сейчас год? – я с ужасом ожидала ответ.
– ???
– Ну, знаете, времена года, полный цикл: когда проходят осень, зима, весна….
– Я знаю, что такое год, но мы их не считаем, зачем это? – возница остановил лошадей и мрачно повернулся ко мне всем телом.
– Ствар меня зовут. Ты меня лучше на ты кликай. Не принято у нас так как ты говорить. Знатностей нет никаких. Вот тыкнешь комусь незнамому, и сразу он тебе родней что-ли, сразу как знакомец. – Прогудел он, - А у тебя, видимо, дела совсем плохи, неспроста Староста тебя из деревни выпихнуть побыстрей хотел, он таких не любит и боится. Даже телегу раньше отправил. Почти что порожняком иду. Кому ж такое надо?
– Каких таких не любят? – тихо спросила я.
– Ненормальных, странных, чужаков.
– Я - нормальная.
– а про себя добавила «наверное».
– Ты откуда сама то?
– Я из Н…
– Н… - он задумался, - нет вроде таких поблизости, я в былые годы все тут прошел. А как ты тут оказалась?
– Сама не знаю, сознание потеряла у себя дома, очнулась - я в лесу лежу вся мокрая. – первый раз рассказала я ему свою историю, - Так вот и оказалась. Несколько дней из леса выбиралась. Потом деревню вашу увидела. А тут все не родное…
– Мда-а, - возница промычал себе под нос и задумался.
– А название Россия тебе что – нибудь говорит?
Ствар покачал головой.
– Англия, Америка, Австралия? – голос звучал все тише и тише.
Тот же жест.
В отчаянии я заломила руки. Что же происходит?
– Я одета не по-вашему, видел где-нибудь такую одежду?
– Не видел, и вещей таких не видел. – он кивнул на мою сумку, - В деревне про тебя еще долго судачить будут, меня расспрашивать. А в Погосе тебе чего надо, раз не знаешь куда идти?
– Не знаю, а куда же еще, не на дороге же сидеть? Я думала до города доберусь, домой попаду, - я чувствовала страшную тяжесть в голове и горечь. – Видимо не попаду.
– Ты не плачь только, тут слезами уже не поможешь. – предостерег меня Ствар, в его голосе прозвучало понимание, - в Погос тебе все равно надо, там людей заезжих много, поспрашиваешь, может, кто твой город и знает.
– Не знает, тут никто моих городов не знает, - я приняла то, что есть. Недавно еще я очень хотела жить. И сейчас хочу, ничего не поменялось. Только условия. И знания. Я вдруг вспомнила отчетливо свой сон.