Там...
Шрифт:
А у самой слезы покатились сами из глаз. Опустила голову, закрыла тонкими руками лицо и застонала. Больно то как. Из груди вынули сердце да под нож пустили. И не отпускает боль. Вот так в конце жизни одна осталась. Негоже родителям детей переживать своих…
Но вдруг резко поднялась и вгляделась вдаль – послышался стук копыт. Сердце замерло. А вдруг?
Нет, не ее родимые. Руки плетьми упали вниз.
Шестеро верхами подъехали к добротной изгороди, обновленной сыном совсем недавно перед отъездом. Один наклонился к женщине.
– Матушка, где тут у вас место
– голос его прозвучал словно звон чистого ручья.
Женщина прищурилась, пытаясь разглядеть говорившего.
– Не ездили бы вы туда. Пропадете…
– Ну так если мы не поедем, как же оно нехорошим то быть перестанет? – в звонком юном голосе звучало столько уверенности, что женщину вдруг охватила волна надежды. И тут же схлынула. Молодой совсем. Моложе сына ее. Такой же самоуверенный.
Она тяжело махнула рукой, показывая направление. И когда всадники развернувшись рванули дальше, вдруг схватила его за руку и жарко зашептала.
– Сын мой туда с невесткой поехал, на рукаве правом голубь вышит, на поясе два бубенчика венчальных. Так и не снимал со свадьбы… Хоть останки привезите… похоронить. – И долго стояла, провожая конных слезящимися глазами.
***
Продрав глаза – увидела мечту,
Закрыла их подумать, удивилась.
Неся в себе такую чистоту,
Зачем ко мне в такой ты час явилась?
И отвечала та, скрывая грусть,
Хоть в жизни раз, но прихожу ко всем,
Решила я – так в смертный час явлюсь,
Коль в жизни жизни не было совсем.
Проснулась я от того, что жутко хотелось в туалет, болела голова и тошнило. Естественно, а чего еще ждать от бурно проведенного вечера? Открыв глаза, я тут же зажмурилась. На то, чтобы выключить свет меня не хватило. Я еще подумала, что надо сменить лампочки на менее яркие. Еще я вспомнила, из-за чего напилась. Стало опять грустно.
Вторая попытка прозрения заставила меня прыжком сесть на кровати.
В углу комнаты, в моем любимом, самом удобном в мире синем кресле-груше, нагло вытянув ноги, в рясе, сидел поп. Вернее первая моя мысль была, что это поп из-за неопределенного цвета темного балахона, бородки и огромной цепи на шее с каким-то знаком. В наше время в России попы выглядят именно так? Неужели я не закрыла дверь? Или меня уже отпевать пришли?
Судя по головной боли, второе было наиболее вероятным.
– Кто вы? – слова дались с трудом и хрипом. – Что вы здесь делаете?
Нормальные люди обычно пугаются. Я тоже испугалась, просто не настолько сильно, чтобы суметь встать. Да и вид у пришельца был слишком странный.
– Доброе утро, - ОНО отозвалось приятным хриплым голосом даже в моей расплавленной голове. Какой - то акцент?
– Ага, - глубокомысленно протянула я, поглядев на часы – 12.36 дня, думая, что бы еще такое предположить, и на кого еще он похож. На ум больше ничего не приходило, но что-то подсказывало мне, что его тут быть не должно.
Наконец
Мой посетитель молчал, я тоже. Он разглядывал меня. В голове чуть прояснилось от страха, пошли мысли: надо выбегать за дверь и звать на помощь. Оценив расстояние, я поняла, что гость перехватит меня быстрее, чем я добегу и открою дверь. Значит нужно что то другое: нестандартное поведение. В фильмах и книгах это срабатывало, но как на самом деле поведет себя насильник или убийца в ответ на вопрос о результатах футбольного матча, оставалось загадкой.
– Как дела? – начала я свою игру в нестандартное поведение.
– Не очень, - ответил гость. Его глаза блуждали по комнате, рассматривая мои вещи.
– Очень жаль, а почему? – я осторожно вытянула ногу к краю кровати. – В голове кружилась новая мысль: добежать до кухни и схватить нож.
– Трудные времена… быть может, - гость перевел взгляд со столика с компьютером на меня. – точной уверенности ни у кого нет.
– Да, это плохо.
– думая, что достаточно успокоила бдительность маньяка, я попыталась вскочить с кровати и ринулась на кухню. К сожалению, сил оказалось недостаточно: нога предательски подкосилась на первом же шаге, а нарушенная координация занесла меня вправо к двери, шибанула о дверной косяк лбом и оставила лежать рядом с кроватью в кухонном направлении. Я было попыталась ползти, но меня остановил спокойный голос гостя, так и оставшегося сидеть.
– Я не сделаю ничего плохого, успокойся.- и погрозил мне пальцем. А затем натянуто улыбнулся. – Не хочу, чтобы ты наставила себе еще шишек.
Конечно, я была абсолютна спокойна. Любая женщина была бы абсолютно спокойной. Подумаешь, каждое утро такое случается. Я прикоснулась ко лбу, там предательски наливался болью тугой холм. На ум пришло самое необходимое:
– Мне надо в туалет, - прошипела я.
Помимо естественной утренней потребности, я еще помню, что в фильмах при походах в туалет обычно все и убегают.
– Конечно, я подожду.
– поп уходить не собирался. Даже не переменил положения. Сволочь!
Я, шатаясь, встала с пола, доползла до ванной с туалетом. В однокомнатных квартирах эти удовольствия обычно смежные. Иногда я думаю, что это не так уж и плохо. При виде унитаза меня тут же вывернуло.
Отплевавшись, я закрыла за собой дверь, включила воду, села на унитаз и стала думать.
Появление постороннего мужчины у меня дома пугало, думать не получалось. Я не знала, что мне делать. Когда бьют – надо кричать и бежать, то же касается, когда тебя заставляют делать что то против воли, а что делать если страшно, но плохого пока еще не происходит? Просто страшно и непонятно? Когда наконец сам вопрос сформулировался в моей голове, тут же возник и ответ: если страшно и непонятно, лучше сначала обезопасить себя, а потом разбираться.