Там...
Шрифт:
И вдруг негритянка спокойно так задирает блузку до подбородка, а под ней ничего, один лифчик. Очень плотной упаковки, на два хороших арбуза. В шоколадной ложбинке сверкает золотой крестик.
И это было только начало!
Негритянка спустила у лифчика одну чашку. Вынула здоровенную сисюндию.
Влада в жар кинуло. Полный пипец! Чего только на этой работе не насмотришься!
Грудь формой, размером и цветом как глиняная крынка. Вокруг длинного соска большой розовый круг, с кофейное блюдечко.
Главное, ребенок был не грудной. Еще недавно по диванчику колупался, попискивал
А негритянка, надо сказать, собою была очень ничего. Скуластая, губастая, пышные волосы перехвачены красной вязаной лентой.
И молодая.
Гражина и Джулиан
Малыш сразу затих. Губки работали, как маленький, но приемистый насосик. Синие глазки сонно прижмурились. Умаялся, бедненький. Четыре часа лёта из Нефтеозерска, потом на такси из аэропорта в аэропорт, через московские пробки.
Гражина погладила сыночка по золотистой головке, сказала ему по-литовски: «Мой самый красивый мальчик на свете».
Восемь месяцев назад, когда она уезжала из Каунаса, все вокруг говорили: «Пора, Гражинуте, отучай его от груди». Но на новом месте Аманда, самая умная и тертая из девушек, посмотрев на Гражинин бюст, посоветовала по-другому. Пока молоко идет, пусть идет. И пацаненку здоровее, и тебе выгода. Закончишь кормить, пол-объема пропадет.
Гражина ее послушалась. Раньше, до родов, у нее грудь была четвертый номер, ничего особенного, а теперь стала шестой. Таскать тяжело, зато мужчины прямо с ума сходят. Думала, месяц лишний покормит. Ну два. А прошло больше полугода, и молоко все идет.
Бабушка рассказывала, когда после войны совсем плохо с едой было, у нее молоко четыре года не кончалось. И дядя Донце пил, и двоюродная тетя Неёле, и мама чуть ли не до детсада. Юлюкаса вот тоже не оторвешь. Ни на какие фрукты-йогурты сисю не променяет. За зиму не болел ни разу, несмотря на холода. Авитаминоза весеннего не было. А еще успокаивающе действует. Засыпает как миленький. Буквально через пять минут. Доктор в консультации говорил, что в материнском молоке какие-то особые ферменты содержатся, с анестезирующим эффектом.
Юлюкас почмокал-почмокал, сосок выпустил и тихонько рыгнул, но пока не сытенько.
Посопит, передохнет, потом еще попьет-покушает.
«У вас же ребенок маленький, – сказала та женщина из агентства, когда уговаривала. – Вы должны о нем думать. О его будущем».
Вообще-то Гражина пришла в агентство совсем для другого. Хотела в Америку уехать, поработать массажисткой, а дальше как-нибудь там зацепиться. Другим ведь удается. Во-первых, к темнокожим в Штатах сейчас особенное отношение. Во-вторых, в Чикаго большая литовская община, восемьдесят тысяч человек.
Но женщина ее расстроила. Посмотрела заполненную анкету, покачала головой. Говорит, массажисткой в Америке можно работать только со специальным дипломом. На соотечественников тоже особенно не рассчитывайте. У чикагских литовцев с политкорректностью не очень. Темнокожей литовке они вряд ли обрадуются. Ну, вы понимаете, о чем я.
Гражина,
Само собой, огорчилась. Хотела документы назад забрать, но женщина дверь поплотнее закрыла, окинула Гражину внимательным взглядом.
Не может быть, говорит, чтобы вы с такой внешностью, с такой фигурой одним только массажем на жизнь зарабатывали.
Гражина сказала, что два года назад, когда вообще без единого литаса осталась, устроилась танцовщицей у шеста в ночном клубе «Лидо». Временно.
Женщина обрадовалась. «Я же вижу. Чувственная внешность, природная пластика, потрясающая сексуальность. Фантастические данные! Погодите-ка, у меня есть для вас очень интересное предложение». – И перешла на шепот. Вы, говорит, только сразу не отказывайтесь. Хорошенько подумайте.
Но Гражина отказалась сразу, как только дослушала.
А хорошенько подумала уже после, дома, глядя на спящего в кроватке Джулиана.
Пошла к отцу Юозасу, потому что привыкла во всем с ним советоваться. Он сказал то, что и должен говорить кунигас: смертный грех, погибель души, геенна огненная.
После этого Гражина еще два дня думала.
От слов отца Юозаса было страшно. Еще страшней от неизвестности. Пишут же в газетах всякие ужасы про судьбу девушек, которые уехали на такие вот заработки в Эмираты, Турцию или Японию.
Но Джулиан. Но квартира. Но Америка.
Даже если половина из того, что наобещала в агентстве ведьма-соблазнительница, вранье, все равно много получается. Очень много.
В общем, попросила Гражина у Девы Марии прощения. Она тоже мать, Она поймет. И поехала.
Женщина из агентства говорила: «Вы только представьте, мужчины работают на износ, в очень тяжелых климатических условиях, ненормированный рабочий день, стрессы. Особенно у менеджерского состава. А деньги при этом получают большие. Колоссальные деньги. В отпуск все, как один, уезжают в жаркие страны, оттаять душой и телом. Отсюда взыскательность, привычка к хорошему сервису. Это ведь не валенки сибирские, у многих иностранные дипломы. Бизнес-проект, в котором я предлагаю вам поучаствовать, ставит целью подарить людям в приполярном Нефтеозерске кусочек южного солнца. Там открывается эксклюзивный клуб „Коралловый рай“. Все девушки сплошь темнокожие. Условия на редкость привлекательные. Понимаете, профессионалки из Африки, Америки или Европы ехать туда боятся. Сиберия, холод и все такое. Поэтому рекрутские фирмы по всему бывшему Советскому Союзу получили конфиденциальный заказ. Таких девушек, как вы, довольно много. Плод любви африканских студентов, которые когда-то учились в СССР».
Именно так и выразилась, по-старомодному: «плод любви». Она вообще очень интеллигентно говорила, та женщина.
Поразительней всего, что нисколько не наврала. Еще лучше получилось, чем она обещала.
Малыша Гражина взяла с собой, это было специально оговорено в контракте. Там ведь как, в Нефтеозерске? От дома до работы не то что рукой подать – вообще на улицу выходить не надо. На лифте поднимаешься со второго этажа в пентхаус, и все. Тот же самый отель, «Ойл-Лейк-сити», самый шикарный в городе.