Тамада
Шрифт:
Отважный Свистулаев
— До аэродрома! — сказал он громким, молодецким голосом, входя в трамвай, и, гордо оглядевшись по сторонам, сел рядом с девушкой. Девушка обернулась, — у неё были красивые волнистые волосы и синие-пресиние глаза. Нахмурив брови, он посмотрел из-под ладони на облака. — Э, чёрт, обратно облачность низкая, обратно на парашюте прыгать нельзя! — произнёс он вслух с досадой.
— Облачка неважные, — ответила девушка.
— Типичные ляпусы. Перистые-слоистые. Она насмешливо
— Вы, вероятно, с авиацией связаны?
— Как сказать, — скромно отметил он. А почему вы догадались?
— В метеорологии хорошо разбираетесь…
Он поправил галстук.
— Не скрою, разбираюсь. Да чего там скрывать, профессия, она всегда наружу прёт. Облака у нас разные бывают: перистые-слоистые, кучевые-дождевые… У нас они особую терминологию имеют: ляпусы, пектусы, кактусы, ну, и тому подобное. Разрешите представиться — Свистулаев, парашютист. А как вас зовут?
— Люся.
— Очень приятно.
Загремел гром, и по стеклу побежали светлые капли дождя.
— Скажите, а в дождь трудно летать? — поинтересовалась Люся.
— Как сказать, оно, конечно, и нетрудно бы, но у меня на машине верхнее крыло протекает, как раз вся вода на голову льётся…
— А вы бы зонтик с собой брали, — насмешливо посоветовала девушка.
— А ведь и вправду! Спасибо за дружеский совет.
Он вылез у аэродрома и смело зашагал к воротам. Но, дойдя до забора, нерешительно остановился, посмотрел в щёлочку, потоптался на месте, потом сел в обратный трамвай и вернулся в город.
А вечером он сидел в компании и уже с подробностями рассказывал о своих ощущениях во время парашютного прыжка…
* * *
В учреждении, где работал Свистулаев, выступал известный рекордсмен по высотным прыжкам. Каждый из зрителей, знавший по фотографиям этого смелого юношу, старался всмотреться в его лицо и прочитать на нём неуловимые черты, определяющие в человеке отвагу и решительность. Рекордсмен вёл себя скромно, но Свистулаев наседал на него, хлопал по плечу и уже давно перешёл на «ты».
— Ты, Коля, брось зарываться… Завтра я бью твой рекорд…
Рекордсмен скромно улыбался.
— Ну-ну, давайте…
Вечер открыл Свистулаев. Несмотря на жару, он вышел на сцену в меховых унтах и в кожаном шлеме.
— Товарищи, — объявил он, — сегодня мы расскажем вам об ощущениях на затяжных прыжках. Валяй, Коля!..
Затаив дыхание, зал слушал захватывающий рассказ смелого и отважного юноши.
— Мороз доходил до сорока градусов. Самолёт достиг потолка — мы находились выше восьми тысяч метров. Сев на борт, я почему-то вспомнил о своём годовалом сыне. Получив сигнал, я рванулся вниз, одновременно нажав на кнопку секундомера.
— Одну минуту, Коля. — Свистулаев отстранил парашютиста. — Товарищи, разрешите пояснить: перед прыжком каждый из нас кого-нибудь обязательно вспоминает: жену,
— Проскочив первый слой облаков, я запел… — продолжал парашютист.
— Вот это уже неправильно! — заметил Свистулаев.
— Это для того, чтобы уравновесить давление на барабанную перепонку, — пояснил рекордсмен.
— Неправильно. Старая теория. Во-первых, встречный ветер попадает в рот, чем и тормозит падение. Во-вторых, заболеть можно: выпрыгнул здоровый, а приземлился с ангиной. Неправильно, дорогой товарищ…
После вечера рекордсмен предложил Свистулаеву встретиться на аэродроме, полетать на новой машине.
* * *
Свистулаев прибыл туда на другой день. У самых ворот он неожиданно повстречал Люсю,
— А вы куда?
— Ехала с вами в трамвае, помните, в тот раз, и заинтересовалась авиацией. Приехала поглядеть на прыжки!.. Вы прыгаете сегодня?
— Ну как же! Сегодня мой сто сорок восьмой прыжок! — не сморгнув, соврал Свистулаев.
— А можно мне с вами пролететь сегодня? — робко попросила Люся.
— Вдвоём с вами с удовольствием! Там за облаками наедине я что-то шепну вам на ушко. По секрету…
Рекордсмен познакомил Свистулаева с начальником парашютной школы.
— Значит, хотите полетать?
— Д-да… — не совсем твёрдо ответил Свистулаев.
— Отлично!.. Сразу видно, что вы смелый человек.
— Как сказать, не очень, но смеловатый…
Получив разрешение на полёт, Свистулаев залез в кабину и гордо стал оглядываться по сторонам, разыскивая Люсю: ему хотелось похвастать перед нею. Скрылась, обидно.
Пилот, сидевший впереди, надвинув на лицо полумаску очков, выслушивал приказание начальника школы.
— Произведите ознакомительный полёт с несколькими фигурами высшего пилотажа!
— Есть!
— Самолёт тронулся, очки запрыгали на носу, Свистулаев начал их прилаживать, решив проследить момент отрыва самолёта от земли, а приладив наконец резинку, он глянул за борт и ахнул: далеко-далеко внизу лежали выгнутые крыши ангаров. И тут он понял, что никогда в жизни он не прыгнет, что это бред, что он, оказывается, любит тишину, кровать, трамваи, компот, мух на окне. И всё то, от чего он, дурак, отрекался, казалось ему сейчас таким родным и милым!
Пилот вёл машину бережно. Прошли первый слой облаков, мотор пел полным напряжённым голосом. Но вот он умолк, и самолёт, мягко покачиваясь, бесшумно повис в воздухе.
— Парашютирование, — крикнул пилот, — правда, приятно?
И не успел Свистулаев кивнуть головой, как машина, свалившись на правое крыло, завертелась в сумасшедшем вихре. Отважный Свистулаев, вцепившись в сиденье, с остановленным сердцем глядел куда-то поверх крыла, облака каруселью неслись перед глазами. Со свистом выйдя на прямую, пилот крикнул: