Таможня дает добро
Шрифт:
— Я газету нашу раскручиваю, а то бы моей ноги на телевидении не было. Поставили меня в безвыходное положение.
— Что такое?
— Я же говорю, идиоты, ничего организовать не могут! Передача идет в прямом эфире, а они мне сегодня с утра заявляют, что публику для съемок я должна сама с собой привести. А это, самое малое, пятьдесят человек.
— Позвонила бы на журналистский факультет или в университет какой-нибудь, пусть бы тебе студентов прислали.
— Да, — язвительно засмеялась Варвара, — отстал ты, Сергей, от жизни. Студент теперь не тот пошел, чтобы его бесплатно работать заставили. Мне уже
— Этого я тебе даже со своим лицом гарантировать не могу.
— Брось, Сергей! Ты как раз человек телегеничный, Тамара тоже. Выручи меня, а?
Дорогин чувствовал, это лишь первая просьба. Стоит согласиться, и Варвара попросит еще о чем-нибудь.
— Что надевать — пиджак, смокинг, фрак?
— Ты согласился?
— По–моему, и Тамара согласна.
— Наверное, Сергей, придется мне тебя сегодня расцеловать.
— Этим не отделаешься.
— Приезжайте в чем угодно, только не забудьте документы прихватить, чтобы вас в студию пустили. Я вас у входа встречу, пропуска приготовлю. Только вы не стесняйтесь, сразу сами ко мне подходите, народу много соберется. Ах да, Сергей, — ловко изобразила забывчивость Белкина, — учтите, вам по ходу передачи придется пару вопросов мне задать. Так что вы уж придумайте парочку, а? Перед трансляцией согласуйте их со мной, чтобы я знала, как отвечать.
—- Тема передачи какая?
— Тема — это всегда я сама. Все, Сергей, не буду больше у тебя время отнимать. Раз уж ты согласился, уговаривать тебя дальше — зря слюнку тратить.
— Можешь отнять от пятидесяти статистов двух. Желаю тебе до вечера еще сорок восемь телегеничных человек сагитировать.
— Вы с Тамарой двадцать четвертый и двадцать пятая. Еще полтора часа на телефоне повишу — и наберется полный комплект.
— Ты с запасом пригласи, может, кто не придет.
— Сергей, запомни, я всех своих знакомых в этой жизни приучила, Варвару Белкину ни в большом, ни в малом обманывать нельзя, потому как самим дороже обойдется. Придут и станут как штыки.
— Счастливо.
Тамара покачала головой, глядя на Дорогина.
— Ты согласился, даже не спросив у меня, хочу ли я этого?
Дорогин почувствовал себя неловко.
— Я думал, ты хотела выбраться в Москву, побыть среди людей, увидеть Варвару…
— Может, и хотела бы. Но ты не удосужился меня спросить об этом.
«Чисто женские штучки, — подумал Сергей, понимая, что спорить бесполезно, — хотел сделать Тамаре приятное, а получилось, будто я сам и виноват. Будто не при ней я соглашался с Варварой, будто она не могла возразить.»
— Тамара, извини, но ты должна была привыкнуть ко мне. Как-то раз ты сказала, я очень добрый.
— Да, и за это ты мне нравишься.
— Но я не могу быть добрым только по отношению к тебе. Я просто добрый, ко всем: к тебе, к Варваре, к Пантелеичу, в конце концов.
— Я думала, ты все-таки делаешь небольшую разницу в отношениях со мной и с ними.
— Ты еще не успела с кровати подняться, а ведешь себя так, будто встала не с той ноги.
И эта незамысловатая шутка спасла положение. Тамара уже не была настроена на серьезный конфликт, она лишь выказала собственную обиду. Теперь же, когда Дорогин признал
— Ты полежи пока, а я принесу тебе кофе в постель, — Дорогин попробовал загладить несуществующую вину перед Тамарой.
— Предложение заманчивое, но лучше я поднимусь, умоюсь, почищу зубы и лягу снова.
— Ты, Тамара, очень прагматично настроена.
— Может быть. Но я все-таки медик и смотрю на себя, на тебя немного другими глазами, чем все остальные, — взгляд Тамары упал на книжку, лежащую возле кровати, и она засмеялась.
— Что тебя так развеселило?
— Вспомнила, какую идиотскую фразу я в ней вчера прочла.
Тамара торопливо полистала страницы, отыскала нужную и прочла:
—Когда забрезжил рассвет, он разбудил ее страстным поцелуем.
— По–моему, немного безвкусно, но все-таки сносно, — сказал Дорогин. — Страстный поцелуй — это всегда приятно.
— Это ужасно, — Тамара с отвращением захлопнула книжку. — Ты представь себе, какой вкус во рту может быть на рассвете. К тому же, если верить писателю, то его влюбленные с самого вечера плотно поужинали, солидно выпили и заснули, утомленные продолжительной любовью. Про то, что они чистили зубы, нигде не написано.
— Ты что, Тамара, завидуешь им?
— После фразы про страстный поцелуй на рассвете я им уже не завидую.
— По–моему, любимому человеку можно простить все, что угодно.
— Любимому, но не влюбленным, — поправила его Тамара. — Не забудь про свое обещание приготовить кофе и принеси его прямо в спальню.
Дорогин и не предполагал, что приглашение Варвары Белкиной поучаствовать в телепередаче «Темная комната» принесет ему столько проблем. И самой большой из них станет проблема гардероба. Ему всегда казалось, что уж чего, а одежды у них в доме хватает.
Тамара стояла у платяного шкафа и одно за другим забраковывала платья.
— Неужели ты не видишь, — говорила женщина, — что это бархатное платье можно надеть только в оперу?
— Когда мы с тобой в последний раз ходили в оперу? — спросил Сергей.
Тамара задумалась и улыбнулась.
— Мы с тобой в оперу вообще не ходили.
— Тогда «надень этот костюм, он строгий и смотрится прилично.
— Костюм-то хорош, — согласилась Тамара, — но к нему нужна блузка.
— Блузок не мало, — осторожно вставил мужчина, скользнув взглядом по ряду плечиков.
— Блузка и костюм должны быть одного стилистического ряда.
— Тамара, подожди, — Сергей поднял ладонь, останавливая женщину, — мне, как человеку, полжизни проработавшему в кино, ты должна поверить. Вот этот костюм (он показал на черный легкий шерстяной костюм, — брючная пара и пиджак) будет смотреться в кадре великолепно. А то бархатное платье, к которому ты, как я вижу, склоняешься, на мониторе будет выглядеть словно дешевая тряпка. В студии тебя увидят пятьдесят, ну в лучшем случае, семьдесят человек, а на экранах телевизоров увидят миллионы. Значит, для них и нужно стараться.