Танатонавты
Шрифт:
Я проклинал Рауля, я проклинал ангелов в целом и Сатану в частности, я проклинал танатонавтику.
Я обнял моего сына, уже прикрывшего свои глазки, синие, как у его матери.
В гостиной Рауль хохотал, как демон. «Алло! Алло!», — все еще плакал телефон. Я схватил трубку.
Я больше так не могу.
Хочу быть кем-то еще. Чтобы никаких женщин, ссуженных мне судьбой. Я не в состоянии выполнять древний контракт, подписанный в предыдущих жизнях.
Мне захотелось скинуть эту кожу, что обтягивала мою душу.
Я вцепился себе в руку, пока из-под ногтей не показалась кровь.
Остановите этот мир, я хочу сойти.
Остановите этот мир, я хочу сойти!
Я попробовал взять себя в руки и прошептал в трубку, не сдерживая своей агонии:
— Забудь обо мне, Надин. Ради бога, пожалей меня и забудь на всю эту жизнь. Найди другого, умоляю тебя, Надин, и будь с ним счастлива!
Без долгих разговоров я схватил Рауля за ворот и вышвырнул за дверь.
247. Египетская мифология
Формула бессмертия (произносить по двадцать восемь раз на ночь):
«Я — душа Ра, вышедшая из Слова, душа бога, что создал Шу.
Я ненавижу зло.
Я не думаю о нем. Я верю в Маат, и я живу ею.
Я — Кху, кто не может умереть во имя Души.
Сквозь Слово я пришел из моего собственного существования, и во имя Хепри я ухожу в существование каждый день.
Я — повелитель света, и я ненавижу умирать. Я — Слово, и те, кто творят зло, не могут мне навредить.
Я — старший из древних богов; моя душа — это душа богов, это вечность, и мое тело тоже нетленно, ибо мои проявления суть вечность, я властелин лет и хозяин постоянства.
Я стираю следы моих ошибок, я вижу своего отца, владыку вечера, в чьем теле пребывает Гелиополис.
Я несу на себе тяжесть обитателей сумеречной страны, западного холма Ибиса».
248. Новое общество
Открытие седьмого неба повлекло за собой каждодневные изменения. Храмы опустели. Зачем участвовать в религиозных церемониях, раз тайна смерти уже испарилась? Даже клирики теряли свою веру. Один за другим высокопоставленные священнослужители всех религий объявляли, что раз мы обнаружили ангелов, но не нашли Его, наступил конец набожности и мистики.
Одни храмы были переделаны в музеи, другие — в театры, третьи — в непривычные жилые дома. Вершиной всего явилось строительство плавательного бассейна в одной из церквей.
На кафельном дне вспыхивали отблески многоцветных витражей, а органная музыка резонировала в такт с визгом ныряльщиков, шлепавших пузом об воду.
С другой стороны, пока религии находились на грани полного развала, танатонавтика неслась вперед полным ходом. Частные танатодромы множились как грибы. Кое-какие из них превратились в настоящие турагентства: «Уик-энд на том свете. Доступные турпоездки. Ускоренная духовная подготовка. «Ракетоносители» напрокат. Дипломированный гид-монах. Возможны
Разумеется, по большей части эти рекламы были чистым надувательством. Экскурсии, как правило, углублялись только до третьей, максимум четвертой зоны. Мы уже достаточно дорого заплатили за выяснение того, насколько опасно слишком далеко заходить.
Хотя Рауль и отказался от намерения отыскать свою мать, он продолжал ходить все таким же пьяным и угрюмым. После случая с Надин я пребывал в аналогичном настроении и не желал его ни видеть, ни слышать.
Работу танатодрома женщины взяли на себя. Амандина и Роза (с которой мы быстро помирились) находились в отличной форме, в то время как мы с Раулем строили из себя утомленных и разочарованных ветеранов. Женщины с увлечением занимались воспитанием Фредди-младшего, который стал для них настоящим талисманом. Ребенок был смешлив, любознателен, с ним было легко и интересно. Может быть, внутри детей живут великие мудрецы, а утомленные жизнью взрослые постепенно превращаются в неразумных существ?
Даже если Фредди-младший и не был реинкарнацией Фредди-старшего, он отличался той же жизнерадостностью и активным характером, сломя голову бегая по всем углам.
Амандина постоянно подхватывала его на руки. «Папа», «мама», «пипи» и «кака» были теми четырьмя словами, которые он любил повторять в разных сочетаниях. Позднее ему придется пройти хороший курс психоанализа, чтобы научиться различать эти четыре понятия.
Мой ребенок. Жизнь идет дальше. Человечество развивается. Мои гены нашли свое продолжение в его хромосомах.
— Да сколько можно с ним играть?! — смеялся Конрад. — Он тебе уже по голове ходит! Я лично своих сорванцов оставляю в покое.
— Папа — пипи? — начал приставать младший.
Мой брат расхохотался и объяснил:
— Ну уж нет, папа — кака!
Я всегда подозревал, что из Конрада педагог никудышный…
Мой брат открыл танатонавтическое предприятие. Он строил танатодромы по всему миру, заказы «под ключ». Ухватив настроения клиентов, он придумывал и создавал полетные залы с мифологическим или мистическим интерьером. Дайте ему заказ, и вы сможете стартовать из копии пирамиды Хеопса или Сикстинской капеллы. По бешеным ценам он предлагал индивидуальные танатодромы в виде деревянных изб, напоминавших бани, но оснащенные всей аппаратурой, необходимой для полета. По спецзаказу, за дополнительные двести тысяч франков, он ставил там звуковоспроизводящие системы и выдавал комплекты униформ по точному подобию нашей экипировки.
Дела моей матери тоже шли полным ходом. Она открыла издательство по выпуску полного собрания сочинений Амандины Баллю: «Справочник умирающего», «Сто идей, как провести уик-энд в раю», «Танатонавтика за десять уроков», «Пособие для астматиков, сердечников и эпилептиков: меры предосторожности перед смертью».
Все это были бестселлеры, хотя конкуренция царила жестокая. Учебники для танатонавтов, так же как и свидетельства из первых рук, цвели буйным цветом.
Полет на тот свет стал доступен всем. Даже для тех, кто по бедности не мог купить оборудование Конрада, всегда оставалась возможность покинуть тело через простую медитацию!