Тандем

– Леди и джентльмены, с вами говорит капитан корабля. Через пятнадцать минут мы совершим посадку в городе Львове. Просим всех пристегнуть ремни и оставаться на своих местах до полной остановки самолета…

Данила отложил книгу, спрятал в карман колоду карт и посмотрел

в иллюминатор, за которым наступало утро. Над горизонтом уже завис огненно-желтый шар солнца, освещая рваные фиолетовые облака.

Взглянув на часы, он перевел стрелки своего механического хронометра на восемь часов вперед – именно такова была разница между американским штатом Иллинойс и Украиной. Несмотря на долгий перелет, усталость не ощущалась, и причин тому было несколько. Первая – он возвращался в город своего детства, где родился и в котором не был почти пятнадцать лет. Вторая – у него были серьезные планы, связанные с этой поездкой, и он был готов приступить к их выполнению.

Оглядевшись, он увидел, что такое радостное возбуждение охватывает далеко не всех пассажиров. Большинство лиц выражало тоску, а то и настоящую обреченность, словно людей везли на рудники, заковав в кандалы. И это несмотря на то, что большинство летящих этим рейсом возвращались с тяжелых заработков на чужбине в свои родные края. Возможно, все дело в боязни полетов?

Сидящий в соседнем кресле мужичок лет пятидесяти, проспавший почти весь перелет, открыл глаза и тут же полез во внутренний карман помятого старомодного пиджака. Через секунду у него в руке появилась довольно вместительная плоская фляжка. Привычным движением мужик скрутил крышку и вылил в себя половину содержимого. Именно вылил, а не выпил – только кадык задергался в такт бульканью.

Вытерев рукавом губы, он повернулся к соседу:

– Хороший коньяк, будешь?

Данила отрицательно покачал головой, оставив при себе комментарии насчет такого поглощения коньяка. Сделав еще один глоток, мужик задал следующий вопрос:

– Домой?

– В гости.

– А-а-а…

Дегустатор заговорщицки подмигнул:

– Погулять? – И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Понимаю, дело молодое. Оно и правильно, девки у нас хорошие, не то что эти страхолюдины американские.

Он еще раз приложился к фляжке и вытряс последние капли в рот. Затем засунул ее обратно в пиджак. Тут до Данилы дошла некая неправильность происходящего:

– Как вы пронесли фляжку в самолет? Ведь любые жидкости…

– А я ее пустую пронес, – мужик довольно усмехнулся, явно гордясь своей сообразительностью. – А потом из тележки у стюардессы бутылочки повытаскивал и перелил.

Данила хмыкнул, не задав вопрос, что же мешало пить прямо из бутылочек. Сидевшая в третьем кресле внушительных размеров дама неопределенного возраста влезла в разговор:

– А у меня прямо в аэропорту отобрали бутылку и в мусорный ящик выкинули. Представляете, какие сволочи, говорят – не положено!

Она приподняла брови, приглашая собеседников возмутиться вместе с ней.

– А потом сами наверняка и выпьют, америкосы проклятые.

И, подумав, добавила явно услышанную где-то фразу:

– Они

ограничивают мои права.

Данила, являющийся по паспорту американцем, решил не влезать в заведомо бесполезный спор. Он достаточно хорошо знал этот тип людей, которые, не соблюдая законов у себя дома, в других странах упорно продолжают лезть со своим уставом в чужой монастырь, страшно возмущаясь, когда их туда не пускают. Но легко можно представить себе ее вопли, если бы кто-то пронес в салон самолета взрывчатую смесь в подобной бутылке и стал угрожать разнести лайнер ко всем чертям.

Но самое интересное, что в обоих случаях ее возмущение будет искренним! Объяснить это с помощью обыкновенной логики невозможно, люди просто хотят поступать так, как им хочется, руководствуясь не здравым смыслом, а собственной прихотью.

А мужик, опустошив фляжку, настроился на веселый лад:

– Вот, помню, был у меня случай. Летим с друганом из Чикаго в Нью-Йорк, взяли, как положено, по пузырю, и тут нам заявляют, что нельзя никаких жидкостей, даже пасту зубную – и ту нельзя. Что делать? Но мы провезли!

Женщина заинтересованно спросила:

– И как же?

– В себе! – Мужик захохотал, довольный произведенным эффектом. – Не пропадать же добру! Мы с корешем всосали по бутылке прямо перед ними, вы бы видели их рожи!

Он закончил с такой гордостью, что сразу стало ясно: способность выпивать за раз бутылку водки – одно из главных достижений человечества, доступное немногим. Действительно, куда там американцам.

Женщина недовольно отвернулась. Она явно ожидала более доступный для нее способ обойти закон.

Данила невольно усмехнулся, а затем спросил:

– А вы львовский?

– Львовский, – последовал уверенный ответ, но Данилу он не убедил. Во-первых – акцент. Во-вторых – одежда и поведение.

– А на какой улице вы живете?

Мужик на мгновение растерялся, но потом снова улыбнулся:

– Ну, почти львовский. Я из-под Львова, из Бибрки.

Смешное название ни о чем не сказало Даниле, он лишь в очередной раз заметил, что люди из сел всегда пытаются выдать себя за жителей близлежащего города, поднимая таким образом свою самооценку, хотя проживание в городе не делает автоматически его жителя умней, образованней и интеллигентней. Или это есть, или нет. Ломоносов тоже был из деревни, но комплексов по этому поводу явно не испытывал – чего стесняться?

– Я себе уже хату построил, – сказал «почти львовский житель» Бибрки, желая реабилитироваться. – В два этажа. Ну, там гараж еще, машину купил…

Он показал свои крепкие крестьянские ладони с короткими узловатыми пальцами.

– Пять лет на стройке пахал, как проклятый; ну теперь все, заживу как человек. – И, подумав, со значением добавил: – Тем более из самой Америки приехал.

Что означала последняя фраза – оставалось только догадываться. Возможно, что его односельчане будут приходить к нему за советом, к эдакому бывалому путешественнику, а он им так небрежно и снисходительно будет давать советы с высоты своего двухэтажного дома и еще большей высоты собственного опыта знатока мировых проблем.