Танец меча
Шрифт:
– Зачем?
Вспоминая, Меф приподнял брови.
– А зачем он меня послал? А, да, за тобой!… Велел накормить и отмыть. Накормить я тебя накормлю, а отмываться, извини, будешь сам.
Меф перевернул пакет. На дно вагона выкатились две банки бычков в томате, вареная луковица и таджикская лепешка, приобретенные на вокзале. Бычки были вскрыты ножом. Внутри плавала красноватая масса, которую забыли вовремя похоронить. В этом был весь Буслаев. Один его дамасский кинжал стоил как два железнодорожных вагона, но при этом у него наверняка
Четыре огурца и полбулки хлеба закончились у Багрова еще вчера. Он съел лепешку, откусил луковицу и откинулся на мешки.
– Я сыт. Ты свободен, - сказал он Мефу.
Меф насадил недоеденную луковицу на нож и с интересом стал ее рассматривать, будто луковицу обгрызло диковинное животное.
– Буду свободен, когда передам тебя Ирке, - вздохнул он.
Багров рывком сел. Он, конечно, не чемодан, чтобы его кому-то передавали, но тут дело другое. Можно было согласиться.
– Ирке?
– Она едет в Белгород на поезде. Или скоро выезжает - я не понял. С валькириями разговаривать - все равно что в Смольный прозваниваться во время революции. На тебя то орут, то не слышат, и все время передают друг другу трубку, - пояснил Меф.
На Багрова он посматривал весело: явно знал больше, чем говорил. Багров снова лег на спину и отвернулся. Он не хотел ничего расспрашивать об Ирке, не хотел знать деталей. Вообще не желал слышать имя «Ирка» из уст Буслаева. Это имя принадлежало ему одному. Остальные Ирки в счет не шли. Они были самозванками.
До заката они сказали друг другу только десять слов. Меф ушел гулять на станцию. На перроне было выведено краской: «Любимая, вернись!». Меф случайно прошел по надписи «вернись!», дошел до буквы «и» и из уважения к чужой любви вернулся. Обратно он пришел только вечером, купив еще пару банок бычков в томате. Сам он их не ел - только угощал. Багров по-прежнему валялся в вагоне. Только перевернулся ногами в другую сторону.
– Не надоело? Иди хоть сто метров пройди!
– не выдержал Меф.
Это были семь слов из тех десяти. Ответ Багрова состоял из междометий и относился больше к области мычания.
Ночью они замерзли. Меф вылез из вагона и развел на насыпи костер. Откуда-то появился обходчик в железнодорожном жилете. Постоял, посмотрел. Меф предложил ему бычки в томате. Обходчик от угощения отказался и ушел. Буслаев понадеялся, что он никого не позовет.
Матвей смотрел на огонь. В зрачках у него пылали два костра.
– Жалею, что я не режиссер, - неожиданно сказал Багров.
– Чего так?
– спросил Меф.
– Мог бы снимать ролики. У меня воображение такое, с картинками. Представь: успешный, хорошо одетый мужик несется куда-то на джипе. Очень спешит. Где-то на грунтовой дороге у него заканчивается горючка. Он бросает джип. Рядом проезжает на мотоцикле парень. Он кидает ему ключи от джипа и вскакивает на его мотоцикл. Несется. Потом бросает и мотоцикл. Бежит. Падает. Вскакивает.
– Раненую девушку, что ли?
– заинтересованно спросил Меф.
– Нет, - сказал Багров.
– Там в конце пути - ребенок. Мальчик лет пяти. Просто сидит на пне и ждет его.
– Чего за мальчик-то? Сын?
– Нет. Он сам. Он нашел сам себя. Мефодий задумался.
– А кто мешал этому мужику попросить парня подкинуть его до заправки? Раздобыл бы канистру… Все лучше, чем потом ползти.
– Мой ролик совсем не про то, - мрачно сказал Багров.
– Про то. Твой мужик - псих. А когда ведешь себя как псих, доползти можно только до психушки.
Багров без замаха ударил Мефа в живот. Тот успел напрячь мышцы, но все равно было больно. Потирая рукой ушибленное место, Буслаев насмешливо смотрел на Матвея. Ему явно нравилось его дразнить.
– Хороший кадр! Не забудь вставить в ролик!
– ехидно посоветовал Меф.
– Чего вставить?
– Мужик на джипе дерется с парнем, который не дал ему мопед, потому что заподозрил подвох. Типа, думает, джип в угоне: на фиг связываться? Реалистическая картинка из жизни на тему перегретых фантазий.
Уходя от новой атаки, Меф шагнул вбок и вперед, оказавшись за спиной у Багрова. Матвей остановился. Приподнял руку, презрительно посмотрел на нее, как на нечто чужеродное, и равнодушно уронил.
– Хочешь бесплатный совет?
– спросил Меф.
– Обойдусь без советов!… Иди купи бычков в томате!
– Багров повернулся и полез в вагон.
Мефодий подбросил в костер доску от разваливающегося барака. Трухлявое, насосавшееся влаги дерево не горело. Из него ползли насекомые. Меф хотел усилить огонь заклинанием, но вовремя вспомнил, что обещал Дафне этого не делать. Он вечно перебарщивал с магией. Хотел зажечь взглядом спичку, а сжигал столетний дуб.
Соседи по плацкарту у Ирки оказались интересные. Круглая женщина с круглым ребенком, которого мать называла «мой недокормыш» и втюхивала в него кашу на сливках, кроша туда для калорийности кусочки шоколадки, и плотный усатый мужик, сводящий все разговоры на деньги.
Его любимой игрой было спросить у кого-то: «Сколько заплатили?» и заявить: «Вас надули!»
Ирке он не нравился. В нем была «необманучесть», выражающаяся в том, что человек во всяком, даже самом невинном поступке видит далеко идущую хитрость, потаенный умысел и посягательство на свой кошелек. Весь мир у таких делится на две половины: на воров и жуликов, включая тех, кто стал бы жуликом, да ума не хватило. Улыбнись такому - сразу на всякий случай сделает морду кирпичом. Вдруг вам чего-то от него надо?