Танец с герцогом
Шрифт:
– Или?
– Или ты уйдешь. Отправишься за ним, а меня оставишь. Потому что так дальше продолжаться не может.
Внутренний голос кричал, молил, увещевал: «Возьми свои слова обратно, пока она не поняла, что ты сказал». Спенсер понимал, что, начав обсуждать этот предмет сейчас, поступил крайне порывисто, необдуманно и глупо. Разве можно было заставлять ее делать выбор именно сейчас, когда будущее всех участников этой истории висело на волоске? Но мозг Спенсера отказывался принимать решения рационально. Вместо него говорило сердце – измученное и израненное. Спенсеру требовалась вся Амелия.
Спенсер прочитал ответ в глазах Амелии, прежде чем она произнесла его вслух:
– Мне жаль. Но утром я поеду к нему.
Внутренний голос тотчас же перестал кричать, затянув вместо этого заупокойную песнь: «Ты заслужил это, безмозглый чурбан. Она бросает тебя. Сегодня утром».
Но ведь утро почти наступило, не так ли? Тусклый свет проникал в библиотеку, освещая такие родные и знакомые черты. Впрочем, Амелия всегда была прекрасна на рассвете. Даже в то первое утро в экипаже. Именно тогда Спенсер решил жениться на ней, сделать ее своей. И где-то в промежутке между тем и этим рассветами он научился любить ее больше жизни. Только вот она всегда принадлежала лишь себе. А Спенсер не хотел принуждать ее остаться. Он хотел, чтобы она сделала это добровольно.
Рассвет уже окрасил реку розовым цветом, но в душе Спенсера по-прежнему царила непроглядная ночь. Он смотрел на свои пальцы с застывшей кровью и грязью под ногтями и на молочно-белые кончики ногтей Амелии.
– Ты должен отвезти Клаудию домой, в Брэкстон-Холл. Ее должен осмотреть доктор. Но больше всего она сейчас нуждается в любви и дружеской помощи. Девочке нужен ты, Спенсер.
– Но… – О дьявол. Он должен это сказать. – Мне нужна ты. Я понятия не имею, что с ней делать. Я даже не знаю, как разговаривать с ней.
Амелия криво усмехнулась:
– Ты обладаешь пугающим интеллектом. И я верю, что ты во всем разберешься сам. – Амелия взяла со стола бумаги, в которых Спенсер узнал все еще неподписанную купчую на дом в Брайербэнке, и свернула их в трубку. – Документы я забираю с собой.
– Я вижу.
Взгляд Амелии упал на их руки, когда она снова заговорила:
– Я должна сказать тебе еще кое-что. Кажется, я тоже беременна.
– О Господи. О, Амелия. – Еще никогда слова не наполняли Спенсера такой безудержной радостью и нестерпимой мукой одновременно. При мысли о том, как тело Амелии округлится и как он будет нянчить их ребенка… Спенсеру показалось, что с неба упала звезда и проложила сверкающий путь прямо в его сердце. Ему хотелось быть с Амелией одной семьей, как не хотелось еще ничего в жизни, и ничто не смогло бы сделать его счастливее, чем это известие. Но в этот же самый момент в ушах Спенсера зазвенели его собственные высокомерные слова: «Я обеспечиваю тебе безбедное существование, а ты рожаешь мне наследника». Амелия уезжала сегодня утром и увозила в себе причину, по которой могла никогда больше не возвращаться назад.
Спенсер мысленно попросил Бога о том, чтобы родилась девочка.
– С тобой все в порядке? – спросил он, судорожно сглотнув. – Может быть…
– Все хорошо, – заверила мужа Амелия, с улыбкой посмотрев на свой живот. – Даже очень. Женщины рода д’Орси
Но прежде чем Спенсер успел найти тысячу других эпитетов, более подходящих Амелии, нежели грубоватое слово «крепкая», его жена отвела взгляд.
– Ты так и не закончил игру, – произнесла она.
Спенсер проследил за взглядом жены. На столе по-прежнему лежали карты и ставки. В середине – обрывок бумаги с написанной на нем суммой в двадцать тысяч фунтов и два жетона, принадлежавшие Эшуорту и Лео. Беллами так и не положил на стол свой жетон, да и Спенсер не успел подняться за своими семью.
Впрочем, для него это больше не имело значения.
Он медленно поднялся на ноги, ощущая боль в натруженных растянутых мышцах. Спенсер подозревал, что его раны начнут давать о себе знать в последующие несколько дней. Сделав шаг, он почувствовал, как грудь пронзила острая боль, и оперся рукой о стол.
– Святые небеса, Спенсер. – Амелия тут же подбежала к нему. – Что с тобой случилось?
Теперь, когда библиотеку озарил свет утра, Амелия не могла не заметить ссадины на его коже, запекшиеся пятна крови на сапогах и наполовину оторванный рукав.
– Упал, – пояснил Спенсер, с трудом делая вдох. – Сломал пару ребер, наверное.
– Я немедленно пошлю за доктором. Ты порезался? На тебе так много крови.
– Она не моя.
Амелия не попросила объяснений. К сожалению. Спенсер мог бы оставить без ответа вопрос, но против этого терпеливого молчания у него не было защиты.
– Я ехал верхом на Джуно, – поспешно произнес он, желая покончить с этим раз и навсегда. – На обратном пути, она оступилась и упала в яму. К счастью я вылетел из седла, иначе раны были бы куда серьезнее. А Джуно сломала ногу в нескольких местах. Она ужасно страдала. Доставить ее домой не было никакой возможности, но даже если б ее сумели вылечить, она осталась бы хромой. Поэтому…
– О нет. – Голос Амелии сорвался. – Тебе пришлось ее застрелить?..
Глаза Спенсера обожгли слезы, когда он кивнул в ответ.
– Спенсер. – Вытерев глаза рукой, Амелия ощупала его торс. – Тебе будет очень больно, если я тебя обниму?
– Наверное, – ответил герцог, – но я потерплю.
Амелия подошла к мужу и, просунув руки под сюртук, обняла его за талию. А потом мучительно медленно прильнула к нему и уткнулась лицом в его плечо. Но этого было недостаточно. Спенсер обнял жену за плечи одной рукой и крепко прижал к груди. Боль оказалась ужасной, но не ужаснее той, что будет мучить его, когда Амелию придется отпустить.
– Мне так жаль, – произнесла сквозь слезы Амелия. – Так жаль. Джека, Клаудию, Джуно… Как бы мне хотелось, чтобы все сложилось иначе.
– Мне тоже.
Отерев глаза тыльной стороной ладони, Амелия отстранилась.
– Я лучше переоденусь и соберу вещи.
– Подожди. – Спенсер достал из нагрудного кармана носовой платок и протянул его Амелии, понимая, что она узнает его, даже не разворачивая. Если она действительно решила покинуть его, то платок больше не должен ему принадлежать. Спенсеру удалось каким-то образом беспечно улыбнуться. – Неужели герцогиня не может позволить себе купить носовой платок?