Танец с герцогом
Шрифт:
Амелия взяла платок, не произнеся ни слова, посмотрела на него, а потом развернулась и ушла.
Спенсер еще некоторое время стоял, ибо любое движение причиняло ему нестерпимую боль. Много времени прошло или мало, Спенсер не знал. Он вполне мог простоять так до полудня, если бы в дверь не постучался Эшуорт.
– Надеюсь, они здесь, – произнес он, – потому что нигде между Колфордом и Глостером их нет.
– Она здесь, – ответил Спенсер, – а он уехал.
– Так и должно было быть, – проворчал Эшуорт и прищурил глаза при виде
– Нет.
– Я вас не осуждаю.
– Это не то, что вы подумали. – Спенсер указал на пятна крови. – Моя кобыла упала. Пришлось… – Он выругался, глядя на квадрат света на полу. – Нужно вернуться и похоронить ее.
– Я еду с вами, – сказал Эшуорт. – Мне доводилось рыть могилы.
– Нет-нет. – Спенсер сжал переносицу. – Вы всю ночь не спали. Я не могу вас просить…
– А вы и не просили. Я сам предложил. К тому же мне уже доводилось не спать по ночам. – Он ударил сапогом по двери. – Любой друг поступил бы так же на моем месте.
– Так мы друзья?
– Уж точно не враги.
– В таком случае… – Спенсер вздохнул и провел рукой по волосам. – Я буду благодарен за помощь. – Он указал на стол с разложенными на нем картами. – А выигрыш заберите.
Брови Эшуорта сошлись на переносице.
– Нас прервали. Так что никто и выиграть-то не успел.
– Я первым вышел из игры. И проиграл все, что лежит на столе. Беллами так и не сделал ставку. У меня были отвратительные карты, с ними я в любом случае проиграл бы. – Он покачал головой. – Я хотел покончить с шуткой под названием «Клуб “Жеребец”» раз и навсегда, но, похоже, Харклиф еще недостаточно повеселился над нами.
– Думаете, Беллами найдет человека, повинного в его смерти?
– Думаю, он каждый раз находит его, смотрясь в зеркало. В этом-то и проблема. – Спенсер взял клочок бумаги и жетоны и протянул их Эшуорту. – Возьмите, Рис. Вы ведь верите в судьбу, не так ли? Наверное, так было предначертано.
В Брэкстон-Холл ехали долго. Экипаж двигался медленно из-за болезненного состояния Клаудии и сломанных ребер Спенсера. Он не поехал верхом. Ему показалось правильным побыть рядом с кузиной. К тому же не требовалось больше беспокоиться о том, что Джуно устанет.
Господи. Он так много потерял за последнюю неделю, что не знал, о чем горевать сильнее. Джуно, брак, невинность Клаудии… Виноваты были многие, но Спенсер винил во всем только себя. Амелия оказалась права. Если бы он вел себя более открыто с окружающими его людьми, многих потерь можно было бы избежать.
И все же он не знал, как начать жизнь с чистого листа. Большую часть пути они с Клаудией проделали в полном молчании, если не считать ничего не значащих реплик. Например, какой постоялый двор выбрать для отдыха и как долго продержится солнечная погода. Спенсер не хотел вызывать кузину на откровенный разговор до тех пор, пока она не
Они достигли дома на четвертый день. Было довольно поздно. Но летние дни долгие, и золотисто-серые сумерки никак не позволяли ночи вступить в свои права. Пока слуги вносили в дом багаж и готовили спальни, Спенсер приказал подать в библиотеку легкий ужин и пригласил Клаудию присоединиться.
К его удивлению, она согласилась.
Они поели сандвичей, а потом девушка принялась за пирожные с горячим шоколадом. Когда же пришло время отправляться спать, Клаудия вдруг заговорила:
– Почитаешь мне? Как раньше, когда я была ребенком? – Она внимательно посмотрела чашку с остывающим шоколадом. – Мне… мне очень этого не хватает.
Спенсер откашлялся.
– Конечно. Хочешь что-нибудь определенное?
– Нет. Выбери сам.
Спенсер выбрал Шекспира. Комедии, ибо, видит Бог, трагедий в их жизни было немало в последнее время.
Полистав страницы, он остановился на первом акте «Бури» и начал читать. Поджав под себя ноги, Клаудия положила голову на подлокотник дивана и закрыла глаза. Спенсер не мог сказать, слушает ли она его или уже заснула, поэтому продолжал читать.
Спенсер читал всю ночь, а потом укрыл Клаудию одеялом и оставил спать на диване. На следующий вечер Клаудия попросила прочесть свое любимое произведение – «Расселас» Джонсона. Спенсер помнил, как его кузина, будучи ребенком, с удовольствием слушала историю о сказочном абиссинском принце, который странствовал по свету в поисках счастья. Принцессы и пирамиды завораживали девочку. Интересно, помнила ли она, что в конце принц так и не обрел счастья, которого искал?
Когда Спенсер на мгновение прервался, чтобы отхлебнуть бренди и перевернуть страницу, Клаудия неожиданно села на диване.
– Что со мной будет?
Ну наконец-то. Ощутив благодарность, смешанную с тревогой, Спенсер отложил книгу.
– Есть несколько вариантов.
– И какие же?
– Я вижу три. Если ты хочешь выйти замуж, я подыщу подходящего человека. Хорошего мужчину с небольшим достатком, которому подобный брак выгоден. Он согласится растить ребенка как своего собственного и не станет настаивать на… – Спенсер заерзал в кресле, – рождении других детей до тех пор, пока ты не будешь к этому готова.
Клаудия посмотрела на свои ладони.
– Этот вариант мне не очень нравится.
Слава Богу, в этом их мнения совпадали.
– Если тебе дорога репутация, – продолжал Спенсер, – ты можешь разрешиться от бремени тайно. Ребенка отдадут в какую-нибудь семью, а у тебя будет дебют в Лондоне, ухаживания поклонников и, наконец, замужество. Иногда ты будешь видеть ребенка, но никогда не сможешь признать его.
– Ее. Я думаю, у меня будет девочка. – Положив руку на живот, Клаудия произнесла: – Продолжай. Ты сказал, что вариантов три.