Танец с граблями
Шрифт:
– А я тебе зачем? У тебя что с тем мужиком, как его?
– Кауров Игорь Андреевич, – нехотя проговорила Кира.
– Вот, точно, у тебя с ним что, ничего не вышло?
– Ой, Ира! Ну о чем ты сейчас думаешь? На кой черт мне твой Кауров?! Он… он неудачник какой-то… потом, он еще… хам, и… и у него нет машины! Ну что это за мужик?!
– А я тебе сейчас зачем? – ничего не понимала Ира.
– Да не беспокойся, не сейчас. Ты мне скажи, когда у тебя следующая смена?
Ира наверняка спала – и крепко, потому что соображала туго. Она молчала целую минуту, потом вспомнила:
– Я завтра выходная. Видишь же, сегодня отсыпаюсь.
– Замечательно, –
Ирина что-то невнятно промычала, на том они и расстались.
– Та-а-аак, и что же мы придумали? – раздался совсем рядом мужской голос. – Решили поиграть в детектива? Сразу предупреждаю – опасные игрушки.
Кауров стоял, прислонившись к косяку и, похоже, пользоваться отмычками зазорным в принципе не считал.
– Какие идеи появились? – спросил он.
Кира не собиралась ему докладывать о своих замыслах. Совсем даже наоборот. Она теперь решила сама раскрутить это дело, найти похитителя, а потом с гордо поднятой головой доложить, что преступник обнаружен – так, словно между прочим. Нет, конечно, если Кауров желает, он может продолжать заниматься поисками, только не с ней, а… с Машенькой!
Кауров же о мыслях хозяйки не ведал, а потому удобно расположился в кресле и одним залпом выдул из ее чашечки весь кофе.
– О чем думаешь? – снова спросил он. – Знаешь, мне…
– Кауров, я даже детей учу – прежде чем войти, стучитесь!
– Не хотел тебя от мыслей отвлекать. И потом, ты ведь могла и не впустить! Не отвлекайся. Так что ты решила?
– Я решила? Я решила, что вас с Машенькой вдвоем не потяну, мне без вас удобнее. Так что… – Кира развела руками. – Извиняй, в твоей помощи я больше не нуждаюсь.
– Фигня получается! А Ольга? Я вот посмотрел: эта Даша всерьез решила тебя запугать. Зачем? Чтобы ты не лезла куда не надо? – озаботился он.
– Ну как же не лезла?! Она же, наоборот, говорит, что я должна вернуть ей сына! То есть, она хочет, чтобы я искала!
Кауров молчал и разглядывал чашку с огромным вниманием.
– А для чего тебе подруга? Ну, ты кому звонила? Ты куда-то собиралась завтра с ней, да? Куда? – спросил он.
Кира внимательно посмотрела на Игоря, потом честно предупредила:
– Ты вот что, Кауров, если думаешь, что это я Димку куда-то запрятала – ошибаешься. Даже времени на подобные подозрения не трать. Мне это просто незачем – во-первых; во-вторых, я страшно боюсь тюрьмы, а в-третьих, мне некуда его девать, у меня квартира не позволяет. Кауров, тебе трудно это понять, но я просто люблю детей. Я не могу им страдания причинять. Я вообще людей люблю – детей, стариков, женщин наших измотанных, мужиков тоже…
– Саморекламу прекращай, давай о деле, – сухо перебил ее гость и достал тетрадочку, в которую у Русковых он что-то записывал. – Вот, посмот…
Звучная трель звонка прервала его на полуслове.
– Кира! Ты не представляешь! – ворвалась в квартиру радостная Маша, но, увидав Каурова, тут же примолкла. Однако ненадолго: – Игорь, а ты здесь какими судьбами? Ты же меня проводил и собирался домой?
Кира не желала присутствовать при их разборках и уперла руки в бока.
– Машенька, у тебя еще Толик не вернулся? Так ты пригласи к себе господина Каурова и воркуйте сколько душе угодно, а у меня завтра работа,
– Какие? – в один голос рявкнули гости.
Но Кира только махнула рукой и чуть не силой вытолкала их из дома.
На следующий день Кира вновь увидела в вестибюле детского сада троих детей без родителей.
– Коля! Почему тебя мама до группы не довела? Ну что же это такое? – возмутилась Кира халатности мамаш.
– А она сказала, что вашего Рускова только из-за денег сперли, у него один пуховик стоит столько, сколько я вместе со всем своим граде… гарде… гробом! – браво выкрикнул Коля Плотников. – Кому я нужен?
Кира знала: в семье Плотниковых попивают, мамаша не работает и ей совсем не до детей. Но проводить-то мальчонку она могла!
– Коля, ты стоишь больше, чем все гардеробы на свете. Просто потому, что ты – человек! Понял? А у людей нет цены, их нельзя купить… пойдем в группу, – прижала она к себе взлохмаченного Плотникова.
Она проводила занятие, а у самой в душе плескался какой-то мутный осадок. Действительно, Колина мамаша права: Диму могли украсть, заманить куда-то только из-за его одежды, мальчишка, что называется, был упакован богато. А это значит, что его могли похитить даже подростки. А если почитать, на что только способна наша молодая поросль… И, скорее всего, к подросткам Димка бы подошел, он слишком уверен, что уже взрослый и отвертеться от мальчишек старше его на пять – семь лет всегда сумеет. А это заблуждение, и еще какое – не всегда даже взрослый сможет отбиться от группы обезумевших подростков. Тут есть три варианта – они могли его просто раздеть и отпустить. Однако Дима мальчик большой, мог бы вернуться домой, забежать, пусть даже раздетый, в подъезд, поднять тревогу. Это, скорее всего, и похитители понимали. Отсюда следует второй вариант – его раздели и… даже страшно это произнести. Его раздели и… убрали! Да, могли похитить с целью выкупа, но ведь звонков к Русковым не поступало. Значит?.. Что-то по всем раскладам получается, что Димка…
– Кира Сергеевна! А Вовка Ершов в меня иголкой тыкает! – заверещала Леночка Салтовская, старательно долбя обидчика по голове кеглей.
– Я не колюсь! Я с тобой хотел в больницу поиграть! – ревел Ершов. – Ты как будто больна-а-ая, тебе надо операцию дела-ать, на гоо-о-лову, мозги-ии вшивать, а то ты дура – дуро-о-ой!
Раньше бы Кира тут же завела старую песню – нельзя обзываться, драться некрасиво, девочек надо любить, мальчиков – уважать, но сейчас ее будто шарахнули током. Господи! Диму могли украсть на органы! Да, она слышала, сейчас почему только людей не воруют – кого-то целиком продают, а кого-то по «запчастям», на органы! С каждой минутой ей становилось все страшнее. Кира уже не помнила, как доработала до конца смены, уже в голове все перемешалось, версии надо было срочно записать и, где только можно, попробовать что-то выяснить.
Она выбежала за ограду детского сада, и тут же дорогу ей преградила лаковая, черная иномарка.
– Вот, прямо больше встать им негде, – ругнулась Кира и принялась обходить машину.
Машина снова продвинулась, не давая женщине пройти.
– Да что же это такое? – чуть не разъехались ее старенькие сапоги на скользком февральском льду.
– Садись, – раскрылась дверца, и показалась насмешливая физиономия Каурова. – Садись, не бойся, это моя. А то жалуешься всем, кому попало, что у меня машины нет.