Танго втроем

Соболев Сергей Викторович

Еще какое-то время на поверхности реки в сутолоке бродили волны, и эта картинка вызывала недоумение у редких в поздний час свидетелей столь необычного явления — откуда, спрашивается, взялись эти волны в безветренную погоду?

Асфальтовое покрытие на одном из отрезков Московского проспекта зазмеилось трещинами, но полотно и без того было в неважном состоянии, и на эти новые «царапины» вряд ли кто обратит внимание. На набережной в некоторых местах вспучило плитки, но, в сущности, мало-мальски серьезных разрушений на поверхности не было.

Огромный

бетонный параллелепипед с толщиной стен — бетон особой повышенной прочности прослоен арматурой — до полутора метров от взрыва практически не пострадал, как и его содержимое, упакованное в сотни герметичных ящиков, хранящихся здесь благодаря четко функционирующим «климатическим» установкам уже десятилетия. Прослоенные глиной недра Замковой горы самортизировали, погасили ударную волну, а хлынувшие в подземные галереи и уровни селевые потоки закупорили тоннами жидкой грязи все пустоты и проходы.

Доступа к подземному сверхтайнику теперь не было ни дл-я кого. Но сам объект никуда не исчез, как и прежде, находился на глубине примерно двадцать метров, укрытый толщей земли.

Тихий и Хакер склонились над отверстием ливневой канализации. Ухватившись за ременную сбрую, выдернули из коллектора на поверхность Рейнджа, затем помогли выбраться Кондору. Последним, как и полагается, поднялся командир спецгруппы. Из отверстия доносился гул подземных потоков. Вода в коллекторе уже достигла уровня в полтора метра, сравнявшись с уровнем поверхности реки, и выше подниматься не будет.

Бушмин навзничь упал на траву. Воздух из его груди вырывался с хриплым посвистом. Для того чтобы выбраться из подземелий, понадобилось действовать на пределе и даже за пределом человеческих сил. Но отлеживаться здесь долго нет времени. Он поднялся и, шатаясь, как пьянчужка, забрался в чрево поджидавшего их здесь микроавтобуса.

На «базу» вернулись уставшие, измотанные до предела, грязные как черти, прокопченные пороховой гарью. Командир сделал ,;объяву: всем привести себя в «человеческий» вид, в темпе собрать вещички, борт уже ждет спецгруппу в Нивенах, вылет назначен на четыре утра.

Бушмин мигом переоделся в «гражданку», отобрал у слегка опешившего Технаря ключи от «Чероки», накоротке обнял изумленную в высшей степени странным его поведением Розанову и уже на ходу крикнул выскочившему из своего «кабинета» Командиру:

— Я отлучусь по делу! А потом поеду прямиком на аэродром!

— Ты куда подался, Кондор?! — уже вдогонку крикнул Шувалов. — Вылет в четыре утра! Учти, я не имею права задерживать вылет хоть на одну минуту!!

Но Бушмина уже и след простыл. Шувалов мрачно покачал головой, затем, адресуясь остальным, распорядился:

— Хакер и Технарь, вы остаетесь. Когда законсервируете «базу», свяжитесь с руководством, получите новые инструкции на есвой счет. Остальным — полчаса на сборы!

Глава 5

Замкнутая каста морпехов имеет свои законы и традиции.

«Служишь в морской пехоте — гордись!» «Своих раненых и убитых на поле боя — не оставлять!» «Зуб за зуб, око за око!»

Бушмин знал, что его сослуживцы сделают все, чтобы выполнить его просьбу.

Бушмин оставил «Чероки» во дворе четырехэтажного дома, расположенного на перекрестке улиц Кирова и Алябьева. Вошел в темный неосвещенный подъезд, поднялся на четвертый этаж, затем еще выше, по лесенке через люк — щеколда не была закрыта на замок — в подчердачное помещение.

Он прошел к слуховому окошку, проделанному в скате крыши. Стекло в раме отсутствовало, об этом тоже кто-то позаботился. Как и о том, чтобы доставить на чердак длинный, почти двухметровый тяжелый сверток, бережно закутанный в пятнистую накидку.

Присев на корточки, Бушмин развернул сверток. В нем обнаружилась снайперская винтовка «В-94», а также ночной прицел и магазин, снаряженный пятью бронебойными патронами калибра 127 мм. Убойной силы винтарь! Хоть бронированный «членовоз» прошибить, хоть армированное пуленепробиваемое стекло! И дальность прицельной стрельбы у него приличная, около двух тысяч метров!

Но Бушмину практиковаться в стрельбе на столь большие расстояния нынче нет нужды. Дистанция до предполагаемой целине более ста метров.

Бушмин выставил дуло винтовки в подчердачное окно. Напротив него находилось массивное трехэтажное здание торгпредства, построенное в псевдоготическом стиле. Свет горел только в двух окнах на первом этаже, но эти окна Бушмина не интересовали.

Бушмин передернул затвор, вгоняя крупнокалиберный патрон в казенник. Если бы его спросили сейчас, что он здесь делает, ночью, на чердаке, со снайперским винтарем на изготовку, он вряд ли нашелся бы что ответить.

Верхние этажи здания были погружены в темноту. Офицер морского спецназа смотрел в ту сторону пристально и недобро. В его ушах все еще звучал чей-то монотонный голос, так странно совпавший с побуждениями самого Бушмина:

«ВЫ ХОТИТЕ, ЧТОБЫ УБИЙЦЫ БЫЛИ НАКАЗАНЫ?!»

Доррст стоял у занавешенного окна, на границе света, отбрасываемого антикварной бронзовой лампой на массивном письменном столе. Когда в апартаменты вошел помощник, он даже не обернулся, хотя мускулы его лица закаменели от напряжения, — он уже знал, что новости будут дурные.

Ланге, как и его покровитель, был потрясен случившимся.

— Объект, кажется, уцелел, но все доступы к нему заблокированы. Теперь на расчистку подземных коммуникаций уйдут месяцы, возможно, годы…

— Кому-то из наших удалось спастись?,

— На поверхность пока поднялось только четверо наших сотрудников… Вот что нашел один из них в районе коллектора под Литовским валом…

Велп обернулся. Подчиняясь какому-то неосознанному рефлексу, взял у Ланге часыс металлическим браслетом — они были еще теплыми, — подошел к столу, вооружившись лупой, стал рассматривать находку.