Танго втроем
Шрифт:
Мокрушин повернул голову на звук движка. Рядом остановился еще один джип. Из него выбрались Шувалов и Тихий, одетые по-летнему, в светлых рубашках с коротким рукавом. Похлопали Мокрушина по широкой гулкой спине, затем опустились рядом с ним на песок.
— Истинные дети, — Рейндж кивнул на резвящуюся в воде парочку. —
— Как рука? — спросил Шувалов. — Вижу, уже стал шевелить пальцами… Рейндж, я два новых звена набираю. Пойдешь бригадиром?
— А как Андрей? Его тоже на бригаду ставят?
— У меня есть одна задумка, — сказал полковник Шувалов, которому это звание присвоили еще месяц назад, почти сразу после окончания «дела». — Я собираюсь при нашем «подотделе» создать что-то типа «четвертьотдела»…
— И чтоб никто не знал?! — выпалил Рейндж. — Классная идея!
— Ущучил? Не знаю, сколько там будет народа, может, пять, но не больше десяти сотрудников. Кондора ставим старшим.
— Тогда и я буду в этом… «четвертьотделе»!
— Договорились… О, я вижу, вы с тобой снеди набрали цельную корзину…
— Покушать мы любим, — кивнул Мокрушин. — Все трое. Шувалов приподнял край матерчатой салфетки, пошарил внутри рукой, затем вытащил… дамский «браунинг».
— Это тот самый? — поинтересовался он. — Твой «неприличный ствол»? Ты, конечно, плут полосатый, «забыл» его тогда сдать «завхозу»? Ладно, я подожду, пока ты выйдешь из «декретного»…
Парочка наконец обратила внимание, что к ним прибыли гости, выбралась на сушу. Лена на скорую руку вытерлась полотенцем, набросила на себя пляжный халатик. Она была встревожена, хотя и не подавала виду. Андрею вдруг на ровном месте дали три дня отдыха, а сегодня был как раз третий день.
— Когда? — улучив момент, спросил Бушмин.
— К шести вечера общий сбор на «базе», — негромко сказал Командир. —
Заметив, что Лена раскладывает снедь на салфетках, Шувалов сказал:
— Лена, мы с Тихим заехали буквально на минуту…
— Нет, дорогие мои, — решительно сказала молодая женщина, — я вас так не отпущу… Голодным от нас никто не уйдет!
Бушмин посмотрел на небо — солнце в зените, время у них еще есть. Достал из корзинки бутылку сухого красного вина, вопросительно посмотрел на Шувалова.
— Можно и пригубить, — кивнул тот. — От такой дозы наша боеготовность, думаю, не пострадает.
— Я не буду! — выпалила Розанова. — Мне нельзя!
И тут же прикусила язычок, покраснев как маков цвет. Мужчины деликатно покашляли в кулаки, затем взяли наполненные рубиновой жидкостью пластиковые стаканчики.
— Неплохой у нас, однако, коллектив подбирается, — Шувалов на правах старшего взялся произнести тост. — Горгона уже в норме, на днях на службу Леон выходит, да и Рейндж, вижу, рвется в дело… Предлагаю выпить вот за что… За время, в котором мы живем!
Мужчины, чуть подержав стаканчики в ладонях, задумчиво выпили. Тост, произнесенный командиром спецподразделения П-ЗР, показался им правильным и очень к месту. Хотя, казалось бы, что хорошего в нынешнем лихолетье?
Эти четверо мужчин и молодая женщина уже не раз сталкивались с опасной действительностью, когда на кону стояла их собственная жизнь. И каждый из них на собственном опыте познал одну чрезвычайно простую истину, доступную еще древним, и не раз озвученную в веках.
Не бывает времен хороших и времен плохих. Есть только время, в котором мы живем.