Танго втроем

Соболев Сергей Викторович

— У вас нет другого выхода. Вы даже не представляете себе, Бушмин, какие силы и возможности стоят за этими людьми.

— Почему же, — оседлав верхом стул, Бушмин не мигая уставился на своего собеседника. — Очень даже представляю… Так выходит, вам поручили спешно разыскать меня? И чтобы, значит, ни-ни… Чтобы ни один волосок с моей золотой головушки не упал…

Он озадаченно покивал головой.

— Ну и дела… Такого поворота я точно не ожидал. Кто вам, кстати, поручил вести переговоры со мной?

— Конкретного поручения не было. Есть определенные

инструкции, как я должен вести себя в том или ином случае.

— Это инициатива Алексея Игоревича? Он что, решил простить мои «невинные шалости»? Ах да, я забыл, что речь идет о чистогане… А для таких, как «янтарный барон», деньги не пахнут.

— Зря вы дразните Казанцева, ох зря… — противореча самому себе, сказал Карсаков. — И зря вы не послушались меня, когда я рекомендовал вам пару месяцев назад спешно убраться из города. Ну а теперь, Бушмин, вы основательно влипли… Хотя, повторюсь, если не будете и впредь глупить, то сможете выбраться из этой заварухи с определенной прибылью для себя.

Бушмин посмотрел на часы. В запасе осталось всего пять минут. Люди из «Балтии» тоже не будут сидеть сложа руки, хотя Карсаков сам попросил их какое-то время не беспокоиться и не устраивать силовых акций — надеялся, очевидно, договориться по-хорошему.

Карсаков, естественно, заметил, что его оппонент все время сверяется с часами. Сам он время от времени косился в направлении вскрытого сейфа, при этом на его лицо набегала тень беспокойства.

Андрей осторожно посмотрел через щелочку в окно. Ну и ну, народу набежала целая прорва… О том, чтобы высвистать сюда еще и «янтарного барона», теперь не может быть и речи.

— Вы в западне, Бушмин, — напряженным голосом сказал Карсаков. — Что бы вы ни делали, но отсюда вы не выйдете…

— Неужели? — усмехнулся экс-морпех. — Еще как выйду, с шумом, треском, громом и молнией…

Он повторно набрал номер дежурной части УВД.

— Дежурный по городу? — Бушмин воспользовался трофейным мобильником. — Сотрудник охраны Саве… Ах, уже выслали машину? Да, у входа… Сколько? Человек пять или шесть… Что, что… Наезд! Да откуда мне знать, кто такие… Вышлите еще одну или две патрульные машины, не ошибетесь…

Карсаков досадливо поморщился:

— Ну и любите вы устраивать спектакли, Бушмин… Смотрите, как бы не заигрались!

— Кто такая Матильда? — спросил Бушмин, направляясь к сейфу. Он догадывался, кто может скрываться за этим псевдонимом, но хотел удостовериться в правильности своей догадки. — И почему вы ее разыскиваете?

Обернувшись, он проследил за реакцией Карсакова. Тот бросил на Бушмина странный взгляд, затем медленно покачал головой:

— Разговора на эту тему не будет.

— Вы пользуетесь тем, что я дал вам гарантии безопасности.

— Да, как ни странно, я поверил вам на слово.

— Кто эти люди, что намереваются купить меня за свои грязные тугрики? Американцы, надо полагать?

— Но комментс, как говорят за бугром.

На расстоянии уже слышалось завывание милицейской сирены: дежурный по городу

оперативно отреагировал на тревожный звонок. Как бы между прочим на землю успели опуститься густые сумерки — все в одну масть. Очевидно, состоится некое разбирательство между «полканами» и прибывшими по вызову ментами, и не исключено, что зрелище будет презабавное. Но ни в качестве зрителя, ни тем более в роли непосредственного участника присутствовать при сем у Бушмина не было ни малейшего желания. Как-нибудь в другой раз, а на сегодня хватит с него острых ощущений.

Настала пора воспользоваться добрым советом Вовы Мокрушина, то бишь свалить отсюда, пока еще есть такая возможность.

Бушмин взвесил в ладони миниатюрный брелок, обнаруженный им все там же, во вместительном чреве сейфа, и уже опробованный пару-тройку раз в работе. Брелок этот являлся ключом, представляющим собой передатчик кодированного инфракрасного излучения. Ну а коль имеется ключ, то где-то должен быть и замок — электронный инфракрасный замок-невидимка.

— Засим вынужден откланяться, — нет, все же прав был Карсаков, когда обвинял его в склонности к мистификации и позерству. — Дела, Вениамин Александрович, дела…

Он направил брелок на одну из двух янтарных панелей. Миниатюрный приемник инфракрасного излучения, искусно встроенный в самую сердцевину панно, чутко уловил сигнал, разблокировав замок, в результате чего невидимые механизмы заставили панель развернуться вокруг собственной оси на девяносто градусов. Иными словами, открылась потайная дверь, а за ней оказалась двухметрового диаметра труба, или, по-другому, шахта, со сбегающей вниз спиралевидной металлической лесенкой.

— Надо же, — наигранно удивился Бушмин. Он щелкнул рубильником, включая на трапе освещение. — Лестница какая-то… Давненько я не гулял по подземному Кенигсбергу…

Судя по яростным взглядам, которые Карсаков метал в направлении запертой двери ванной комнаты, несчастному гомику, должно быть, не поздоровится — за такие дела его ждет большой «трах».

— Да, чуть не забыл, — донеслось до Карсакова из-за потайной двери. — Это была предупредительная акция. Будете и дальше «прессовать» меня, устрою по-новому кровавую баню… А вам, Вениамин, советую, пока не поздно, сменить хозяина.

И уже на пределе слышимости из трубы долетело:

— Так и передайте своему «барону» — для него это последнее «китайское» предупреждение…

Подземный ход, берущий свое начало под фундаментом Дома художника, выводил прямиком к ротонде королевы Луизы. Длина галереи, проложенной, очевидно, где-то в последней четверти девятнадцатого века, составляла примерно двести метров, ширина немногим более метра, высота около двух. Стены кирпичной кладки, в качестве гидроизоляции использована «пражская известь» и бронзовая фольга. Если судить по свежим заплатам и наличию стилизованных под старину влагозащищенных светильников, сравнительно недавно здесь производились восстановительные, а точнее, пожалуй, сказать, реставрационные работы.