Танго втроем

Соболев Сергей Викторович

— Командир, я заварю кофе? — спросила Светлана. — Присоединяйтесь. У нас и печенье найдется.

— Ненавижу печенье, — хмуро сказал Шувалов, прикрывая за собой дверь. — И вообще — не расслабляйтесь!

Мужскую компанию он обнаружил в полном сборе в соседнем помещении. Все трое из контингента, носящего емкое название «летучие мыши». Возраст от тридцати до тридцати пяти. Чем-то они походят друг на дружку, поджарые, жилистые, быстро соображающие и много умеющие мужики. Двое, включая Левицкого, сосредоточенно разыгрывают партию в шахматы, третий «болеет». Пиджаки висят на спинках кресел, личное оружие — передвигаться по городу без такового сотрудникам П-ЗР

запрещено — упрятано в сейф.

Этих, по крайней мере, подполковник знал как облупленных. И мог на них положиться. А вот как это будет выглядеть, ежели всех до кучи собрать вместе с «бабцами» и под чутким руководством группы «Мерлон», — одному только господу богу известно.

«Ну и ладненько, — в очередной раз подумал про себя Шувалов. — Разберемся по ходу дела».

— Командир, долго нас еще будут здесь мариновать? — спросил Левицкий, белобрысый, коротко стриженный крепыш. — Между нами, мальчиками, осто…

— Не трожь лихо, — предостерег кто-то из коллег, — пока лежит себе тихо…

Открыв холодильник, Шувалов извлек из его внутренностей бутылку боржоми, но откупорить не успел — в комнате мигнуло тревожно-красным, зазуммерило одновременно у четверых, при этом три пары глаз укоризненно уставились на Левицкого: кто, спрашивается, тянул тебя за язык…

— Поздно пить боржоми, — рассудил Шувалов, направляясь в свой рабочий кабинет. — Собирайте вещички, господа. Кажется, для нас нашли работу.

Когда он вошел к себе, в углу кабинета, напротив письменного стола, уже висел «образ» — это включился в работу лазерный проектор. Размер картинки примерно метр на метр. В левом углу проекции высветился логотип «А-центра», так называемый «мерлон» — изображение одного из зубцов Кремлевской стены, напоминающее по форме ласточкин хвост. Вернее, «мерлонов» было сразу четыре, приоритет Совбеза. Более высоким начальством для Шувалова является только президент страны или премьер-министр либо те персоны, которые отдают распоряжения от имени первых лиц государства.

В центре заставки, там, где обычно помещается купол сената с развевающимся над ним российским триколором, на этот раз наблюдался черный человеческий силуэт — до пояса. В короткие мгновения он проявился, и Шувалов узнал куратора П-ЗР Николая Лозового.

Группа П-ЗР, равно как и некоторые другие структуры «АЦ», была настолько окутана завесой секретности, что выйти на нее с конкретными целеуказаниями можно лишь через оперативных дежурных одного из трех существующих в стране «ситуационных центров», оборудованных, соответственно, в Кремле, в здании на Арбате и в комплексе Совбеза на Старой площади. Исключением в этом плане являются лишь трое людей, наделенные правом конта-чить с П-ЗР напрямую, в обход существующих правил и процедур: полковник Лозовой, сотрудник аппарата Совбеза, доверенное лицо первого зама секретаря СБ, руководитель одного из отделов Информационно-аналитического управления Совбеза Игорь Мануйлов и, наконец, сам Мерлон-4, трехзвездочный генерал, курирующий по линии СБ и президентской администрации все силовые структуры, он же М., как в шутку прозвали еще лет десять тому назад своего начальника сотрудники Оперативного отдела ГРУ, по аналогии с одним из героев «джеймсбондиады» Йена Флемминга.

Что касается Шувалова, то он изобрел для этого человека прозвище Мерлин, созвучное с кодовым обозначением «сверхмозга».

— Как настроение, Сергей Юрьевич? — осведомился для начала Лозовой.

— В норме. Какие будут ЦУ?

—Две бригады, Левицкого и балашихинская, — на выход! Через час сбор на базе, готовность к вылету —

шесть часов. Контейнеры со снаряжением будут доставлены на аэродром в Чкалов-ске, там вас ждет персональный борт. Ну а лично вам, подполковник, в двадцать два ноль-ноль предписано явиться в Совбез: с вами будет проведен дополнительный инструктаж.

Глава 3

— Сергей Юрьевич, следуйте за мной.

Сотрудник в штатском дожидался Шувалова у служебного подъезда, через который можно было попасть в здание аппарата Совбеза на Старой площади, минуя бюро пропусков и вестибюль.

Шувалов на ходу сверился с часами: 21.57. Лифт доставил его вместе с сопровождающим в подземную часть здания, в штабной модуль, расположенный на глубине двадцати метров от поверхности земли.

Внизу, возле шахты лифта, Шувалова дожидался не кто иной, как АйБиЭм, он же И.Б.М., он же Игорь Борисович Мануйлов, один из ведущих аналитиков «А-центра». Худощавый, чуть выше среднего роста, добротный костюм и дымчатые очки; умница, каких поискать. По возрасту ровесник Шувалову.

Поздоровавшись, они вдвоем миновали короткий коридор-«шлюз», облицованный светлым пластиком, и скрылись за дверью «малого», или запасного, «ситуационного центра».

Помещение это фактически является компактным просмотровым залом, сразу три стены которого занимают электронные жидкокристаллические экраны. Посреди овальной формы стол, а вокруг стола расставлены восемь кресел, в настоящий момент пустующих. Терминал оператора, расположенный в левом от входа углу помещения, тоже пустует; впрочем, в его распоряжении имеется отдельный операционный зал, откуда он может осуществлять при помощи ассистентов-операторов все свои вспомогательные функции, будь то обеспечение устойчивой связи с любой точкой земного шара, коммутация телевизионных и радиорелейных каналов связи внутри страны, срочное предоставление той или иной информации в оптимальном формате и еще многое другое.

— Итак, Игорь Борисыч, я весь внимание. Шувалов плюхнулся в кресло, которое обычно занимает начальник Управления военной инспекции.

— Мы с вами находимся в равном положении, Сергей Юрьевич, — Мануйлов занял соседнее кресло. — Знаю только, что работать нам предстоит в тандеме, но конкретные детали пока неизвестны.

— Странно… А кто тогда будет проводить инструктаж?

— Сам Виктор Константинович. Он предупреждал, что немного задержится.

В это время щелкнул динамик громкоговорителя.

— Игорь Борисыч, здесь для вас видеоролик подготовлен, — сообщил оператор. — Я включаю на воспроизведение.

В зале погас свет, но одновременно с этим на одном из плоских экранов появилось черно-белое изображение, а из динамиков полилась классическая музыка — что-то знакомое и уже не раз слышанное, бравурное, временами тяжеловесное, но в то же время вдохновенно-величественное симфоническое произведение.

' На экране шли кадры официальной кинохроники времен нацистского рейха.

— Ваш комментарий, Игорь Борисыч?

— Комментировать пока особо нечего, — вполголоса сказал Мануйлов. — Байрейтский фестиваль в Баварии… Сейчас определим примерную дату… Так, кто там в почетной ложе? Рядом с Гитлером Винифред Вагнер… Слева от него обер-бургомистр Лейпцига… Кажется, Гердлер его фамилия. Гауляйтер Муштман… Геббельса вы, конечно же, узнали… Полагаю, год тридцать четвертый или пятый.

Мероприятие проходило под открытым небом и при большом стечении публики. Качество пленки оставляет желать лучшего, и это неудивительно, если учитывать ее предположительный возраст.