Танго
Шрифт:
– Вайолет, с тобой все будет в порядке, - голос его был осипшим, а рубашка в крови, в моей крови. Он поцеловал мое запястье, после чего я расплакалась.
– Риз, - застонала я, не в силах унять дрожь.
– Вайолет, дорогая, я знаю, ты сейчас расстроена, но ты должна держаться.
Ко мне обращался второй парамедик, размахивая рукой перед лицом, стараясь привлечь мое внимание. Это была привлекательная афроамериканка с добрыми глазами. И я посмотрела на нее.
– Ты потеряла много крови, дорогая, и тебе нужно оставаться в сознании, ты поняла?
– Я вновь перевела взгляд на Риза и только сейчас поняла, что женщина зажимала мое горло. Теперь я ощутила
– Дорогая, он знает, как сильно ты его любишь. Если не знал до этого, то сейчас он точно в этом уверен. Правда же, Риз?
– Он быстро кивнул, по его щекам бежали слезы.
– Да, знаю.
– Видишь, он знает. Нет, Вайолет, оставайся с нами. Не теряй сознания… - и она пропала.
Я то приходила в себя, то проваливалась в сон, каждый раз благодаря бога за то, что так происходило, за каждый прерванный сон, ведь это означало, что я все еще была жива. Иногда я ощущала руки, сжимающие мою, а иногда нет. Я не понимала, сколько времени прошло, и каждый раз из забвения меня вырывал яркий свет. Время от времени, меня окутывали теплые гладкие ощущения, они придавали мне сил и успокаивали.
Я открыла глаза, позволяя им привыкнуть к свету. Я очнулась, прекрасно помня, что случилось, но тут же прогнала эти воспоминания, желая знать, что было после этого. Я услышала знакомый мамин голос.
– Вот черт. Я поклялась твоему отцу, что не расплачусь, когда ты очнешься. Пожалуйста, прости меня.
– Мама причитала, пока прижималась головой к моему животу, и крепко сжимала мою руку. Мне хотелось засмеяться, но я знала, это лишь напугает ее. Я подняла руку, казалось, она весит целую тонну, и пригладила ее волосы. Она всхлипывала сильнее, ругаясь на проходящих мимо палаты людей, любопытно заглядывающих внутрь.
– Мам, - ох, черт, как же больно говорить. Мое горло болело, и я больше не буду рисковать, и пытаться снова заговорить. Я слегка постучала по ее голове, и она посмотрела на меня, выглядела она как минимум на десять лет старше, с нашей последней встречи. Своими широко распахнутыми глазами, я показывала ей, как мне больно видеть ее в таком состоянии. Казалось, она поняла меня и без слов, и, слава богу, отодвинулась, плача и извиняясь.
Я моргнула, и мама нажала кнопку, и как мне показалось, это была кнопка ввода моего обезболивающего. Всего минута и мне показалось, что я могу спеть целый мюзикл.
Отличные лекарства.
– Насколько все ужасно?
– спросила я, указывая на лицо и шею.
– Ты выглядишь, словно после столкновения с грузовиком, который протащил тебя по гравию, но ты уже идешь на поправку.
Я хмыкнула от маминых слов. Она не из тех, кто любил приукрашивать, но мне было больно смеяться.
Я пыталась говорить односложно.
– Зеркало?
– Послушай, - говорила она, роясь в сумочке.
– Раньше было еще хуже.
Тщеславие никогда не было моим пороком, до сегодняшнего дня. Я кивнула, зная, я вряд ли смогу вынести то, что мне предстоит увидеть. Но все же, мне нужно знать, с чем предстоит справляться. Она держала пудреницу далеко от меня, и я махнула рукой, показывая, приблизить. Первое, что я заметила, это засохшая кровь в волосах. Сейчас они наполовину розовые. Я позволила глазам опуститься ниже. Вся правая сторона лица была отекшей, в ссадинах, с синяком под глазом. Под левым глазом было несколько порезов, которые уже зашили. Наверное, они появились, когда меня пинали.
– Он перерезал тебе артерию. Этот сукин сын порезал тебе горло и задел артерию. Ты потеряла много
– Она говорила и набирала сообщение. Я указала на телефон.
– Кому?
– Ризу. Ох, милая, последние три дня Риз не отходил от тебя. Он ушел совсем недавно, и то, чтобы установить в твоем доме сигнализацию.
Я опустила зеркало ниже, рассматривая ушибленную губу, а затем к шее, и из горла вырвался крик. Все было куда хуже, чем я предполагала. Тонкая красная линия тянулась по всему горлу, и утолщалась, приближаясь к уху, и уходил под большую повязку. Я закрыла пудреницу и кивнула. Главное - я осталась жива. Не смотря ни на что, этот шрам будет напоминать мне не о близкой смерти, этот ужасный шрам будет напоминать мне, что я выжила. Мама держала меня за руку, я молча плакала. Она молчала, и после того как в палату пришел папа, он взял меня за другую руку и на его глазах навернулись слезы.
– Ты мой маленький боец, я знал, что ты справишься. Я это знал.
– Я кивнула, когда комнату наполнил тихий папин плач, и он сжал мою руку.
Когда пришел врач меня проверить, я неожиданно почувствовала усталость. Минуту спустя я уже провалилась в сон.
Я проснулась полностью отдохнувшей, увидела, как мама вышла из дремы, заметив что я проснулась. Я умирала от желания увидеть Риза, поблагодарить его. И словно читая мои мысли, он вошел в палату, и воздух сразу наэлектрилизовался, как и всегда.
– Здравствуйте, Пэм.
– Эта улыбка предназначалась моей маме, и она обняла его, как старого друга. Как долго я была без сознания?
Мама засияла.
– Риз, ты настоящая услада для глаз. Клянусь, была бы я на 20 лет моложе, и знала бы, что ты не без ума от моей дочери…
Молодец, мама. Я наблюдала, как они общались, и Риз был таким же расслабленным, как и со мной. Но Риз ни разу не посмотрел в мою сторону. Я прочистила свое больное горло, и они оба повернулись ко мне, но, к сожалению, по-настоящему на меня смотрела только мама.
– Привет, - просто сказала я.
– Мама уходит.
– Они оба усмехнулись, после чего мама наклонилась и поцеловала меня в щеку.
– Я буду за дверью, - Она сжала руку Риза, поймала его взгляд, и что-то прошептала. Риз кивнул и повернулся ко мне.
– Риз, глаза на меня.
– Это было не самое лучшее время, использовать одну из его любимых команд. Для него была пыткой смотреть сейчас на меня.
– Мне нужно увидеть твои глаза, пожалуйста.
– Он выполнил мою просьбу, и тут я увидела раздавленного мужчину. Он пробежался взглядом по моему лицу, спустился до пореза, и тяжело выдохнул.
Я, не задумываясь, сказала:
– Да, это случилось, но я не собираюсь сходить с ума по этому поводу. Я жива, и это главное, разве не так?
– Да, да, конечно, - ответил он, глядя на мониторы.
– Риз, они заживут. Я не всегда буду выглядеть как невеста Франкенштейна.
– Мне так жаль. И я говорю не о случившемся. Пожалуй, я считаю себя немного виноватым - наши глаза встретились.
– Последнее время я плохо с тобой обращался.
– Он протяжно выдохнул и сел рядом.
– С чего ты это взял?
– спросила я, усаживаясь прямо.
– Если судить, какого рода отношения у нас были, могу тебя заверить, ты делал уйму приятных вещей.
– Я поерзала на кровати, пытаясь двигать свое ослабшее тело. Завтра я собираюсь встать с этой койки, даже если это будет последним, что я сделаю.
– Говоря о приятном, ты хоть раз пробовал морфин?
– я нажала на кнопку, и теплое лекарство попало в организм.
– Я всегда буду благодарна за этот опыт. О да, детка.