Тарен странник
Шрифт:
– Будем считать, что день выдался удачный, мой мальчик, – хмыкнул он. – Ты избавил королевство от войны, а мой желудок от нескольких бочек воды. Что касается Гаста и Гориона, то сколько они вытерпят без ссоры, я не знаю. Но ты научил меня одной вещи: от моих темниц немного пользы. Ох, мои кости! Да, долго же мне придется заделывать дырки на своем теле. Но начиная с этого дня я буду стараться молотить языком прежде, чем молотить кулаками и рубить сплеча! Уговоры, оказывается, лучше тумаков.
Он еще немного покряхтел и продолжал, нахмурив брови:
– И все же, парень, моим мозгам нужны в помощь
– Сир, – ответил Тарен, – я собираюсь узнать, кто мои родичи. Я не могу…
– Родичи! – вскричал Смойт, хлопнув себя по животу. – Меня так много, что я могу стать сразу всеми твоими родичами и еще останется! Послушай, – он умерил голос и заговорил доверительно, – я вдовый, детей у меня нет. Ты тоскуешь по родителям? Я не меньше тоскую по сыну. Когда рог Гвина Охотника пропоет мне, не найдется никого, кто бы занял мое место, и никого я не хотел бы видеть на своем троне, кроме тебя. Останься, мой мальчик, и когда-нибудь ты станешь королём Кадиффора!
– Королем Кадиффора? – задохнулся Тарен.
Сердце его забилось. Король Кадиффора! Не нужно будет искать Зеркало, ведь он и так сможет предложить великолепный пода рок, какой он мог бы положить к ее ногам! Тарен – король Кадиффора. Эти слова звучали в его ушах сладкой музыкой. Совсем не то, что Тарен – Помощник Сторожа Свиньи. И все же внезапно его радость померкла. Да, он вознесется высоко. Но сможет ли Эйлонви уважать того, кто постыдно оставил свои поиски, так ничего и не добившись? Сможет ли он уважать сам себя? Долгое время Тарен не отвечал, потом с благодарностью взглянул на Смойта.
– Честь, которую ты мне предлагаешь, – начал он, – высока и дорога мне. Да… мне бы очень хотелось принять твое предложение. – Он запнулся. – Хотя лучше и достойнее иметь это по праву рождения, а не в качестве дара. Может быть, – медленно продолжал он, – окажется, что я и вправду благородного рода. Если это подтвердится, я с радостью стану править Кадиффором.
– Клянусь моими побитыми костями, – воскликнул Смойт, – я бы предпочел видеть на моем троне мудрого скотника, чем принца-дурака!
– И все же, – вздохнул Тарен, – сердце мое, мой ум, моя честь требуют правды. Я должен узнать ее. Если я этого не сделаю, если не узнаю, кто я на самом деле, всю жизнь буду чувствовать, будто часть меня где-то затеряна.
При этих словах изуродованное в битвах лицо Смойта опечалилось, и он с сожалением покачал головой. Но через мгновение он сердечно хлопнул Тарена по спине, чуть не свалив его со стула.
– Клянусь моими костями, брюхом и бородой вместе! – вскричал он. – Мне нравится, твое желание охотиться за дикими гусями, за всеми этими несбыточными мечтами, зеркалами и чем-то там еще! Я больше не стану задерживать тебя. Найди то, что ты ищешь, мой мальчик! Но найдешь ли, нет ли – возвращайся, и Кадиффор примет тебя с радостью. Однако торопись, потому что если Гаст и Горион снова поссорятся, я не смогу поручиться за целостность моего королевства, да и вообще не уверен, останется ли от него хоть клочок.
И на следующее утро Тарен, Гурджи и Ффлевддур Пламенный выступили в путь снова. В глубине души Тарен лелеял надежду, что сможет вернуться в королевство Смойта с гордым сознанием своего высокого происхождения. Впрочем, он даже предположить не мог, как много
Глава шестая
ЛЯГУШКА
От Каер Кадарн путники, не останавливаясь, за несколько дней добрались до реки Истрад и перешли ее. Ффлевддур некоторое время вел их вдоль противоположного берега, прежде чем они повернули на северо-восток и двинулись через Княжеские холмы. В отличие от Долины Княжеств эти земли были скудными, серыми и суровыми. Тарен видел, как то, что могло быть прекрасными пастбищами, поросшими свежей и сочной травой, теперь заросло клочками рощиц, купами деревьев, колючим кустарником, густой лесной порослью со сплетенными густо ветвями, не пропускающими лучей солнца и купающимися в сырой и мрачной тени.
Ффлевддур утверждал, что в своих скитаниях он редко забредал в подобные места.
– Владельцы этих княжеств так же мрачны, как и их владения. Сыграй самую свою задорную и веселую мелодию, и лучшее, на что можешь надеяться так эта на кислую улыбку. Хотя, если старые предания не врут, земли эти богаты так же, как и любые другие в Прайдене. Слыхал я, будто шерсть овец с Княжеских холмов была такой длинной и густой, что вы могли погрузить в неё руку до локтя. Клянусь Великим Белином!
– Аэддан говорил мне, что Аровн, лорд Земли Смерти, украл у крестьян долины не один секрет их умения и мастерства, заметил Тарен. – Наверняка он обокрал и пастухов Княжеских холмов.
Ффлевддур серьезно кивнул.
– Но кое-какие сокровища ему украсть не удалось. Они остались у Красивого Народа, а с ним и сам Аровн поостережется шутить. Но будь здесь хоть трижды так чудесно, как толкуют предания, я бы не променял свое Северное Королевство на любое из этих. Там, дружище, скажу я тебе, мы выращиваем не овец, а великих бардов и воинов! И трон Ффлевддура Пламенного там… э-ээ… не из последних! О, мы древний род! В жилах Ффлевддура Пламенного течет кровь сыновей Доны! – Бард гордо вскинул голову. – Сам принц Гвидион мой родич! Далекий-далекий, это верно, – поспешно добавил он, поглядывая на загудевшую арфу, – но тем не менее это родство.
– Гурджи не волнуют знаменитые овцы и барды с густой шерстью, – проворчал Гурджи. – Он счастлив в Каер Даллбен с хрюшкой-поросюшкой. О да, он надеется, что скоро будет там!
– Боюсь, что тебе предстоит тяжелое и опасное путешествие, – вздохнул Ффлевддур, прежде чем ты снова увидишь свой дом. Кто знает, сколько еще придется скитаться в поисках этого Зеркала? – он обернулся к Тарену. – Я не оставлю тебя. Хотя рано или поздно должен буду, конечно, вернуться в свое королевство. Мои подданные всегда с нетерпением ждут моего возвращения
Арфа просто задрожала, и две струны со звоном разорвались. Лицо Ффлевддура пошло красными пятнами.
– Гм, – смутился он, – да, вот что я имел в виду… я с нетерпением жду встречи с ними. Правда-то состоит в том, что королевство управляется не только мною, но и без меня, и управляется с этим достаточно хорошо. И все же Ффлевддур Пламенный исполнен сознания собственного королевского долга!
Они вынуждены были остановиться и подождать, пока Ффлевддур, соскользнув со спины Ллиан и присев на корточки, починит порванные струны. Он достал из кармана большой ключ, которым натягивал струны на деревянные колки, и принялся терпеливо настраивать инструмент.