Татарин
Шрифт:
– Дочка Никитина… Что по ней?
– Нахуя тебе его дочка, Данияр? – удивился Матвей.
– Я, кажется, задал вопрос? – одёрнул я его.
– Её зовут София, девятнадцать лет, учится в универе… Начала учиться…
– Где она сейчас? – перебил я Матвея.
– Должна быть на парах, – бросив взгляд на наручные часы, ответил он.
– С неё начнём, – решил я, когда новый план моей мести начал обрастать вкусными картинками и подробностями. – Едем в универ!
2. София
– Никитина, ты идёшь
– А? Что? – выбралась с трудом и своих мыслей.
Мы вышли с последней, не самой лёгкой пары, поэтому моя сильно перегруженная голова соображала туго. Только начало учебного года, а я уже устала от учёбы. Резкий переезд из Америки обратно в Россию тоже давал о себе знать. За пять лет в англоязычной стране я немного отвыкла от русскоговорящих.
Сначала пришлось долго привыкать к английскому, теперь приходится привыкать обратно к русскому языку. У меня даже лёгкий акцент появился. Сама я его не замечала, но вот для Вики, с которой мы дружим почти с детства, он был очевиден.
– К Мельникову идёшь на вечеринку? – повторила свой вопрос подруга.
– Не знаю… – растерялась я. – Если папа отпустит. Ты же сама знаешь, какой он строгий в этом плане.
На самом деле изначально я не собиралась ни на какой день рождения к однокурснику, потому что железобетонно знала отношение папы к молодёжным вечеринкам. В театр там, или в ресторан он ещё мог отпустить. О вечеринке в ночном клубе или тем более у кого-то дома, где не будет взрослых, можно было даже не заикаться.
– Дядя Миша просто параноик! – возмутилась Вика. – Ему и раньше везде мерещились бандиты, которые хотят тебя украсть, а теперь когда тёти Ани не стало… – она запнулась на полуслове, поняв, что сболтнула лишнего, затронула больную тему. – Прости, Соф, я не хотела…
– Да, ничего страшного! Не бери в голову, – успокоила я подругу.
Я продолжила идти рядом с ней по коридору как ни в чём не бывало, а в груди кольнуло так, что дышать стало нечем. Смерть мамы подкосила не только папу, но и меня.
Она заболела так внезапно, что даже папа, который всегда знал, что нужно делать, растерялся. Лечение было доступным только в Америке. Пришлось всё бросить и срочно уехать туда на постоянку. Папа устроил маму в лучшую клинику, много лет оплачивал дорогостоящее лечение, но болезнь всё равно победила.
Когда не стало мамы, жизнь в чужой стране утратила смысл, вот мы и вернулись домой. Я надеялась, что вернувшись в дом, где я провела всё детство, где мама была энергичной и жизнерадостной, я снова почувствую себя счастливой, испытаю какое-то облегчение, но легче не становилось. Потеря самого дорогого и близкого человека стала ударом для нашей семьи.
Папа замкнулся в себе и ударился в бизнес с головой, а я чувствовала себя никому не нужной сиротой. Конечно, папа любил меня, но он не мог заменить мне маму, даже частично.
Слушая вполуха трёп Вики по поводу именинника, я вышла на улицу. Зябко поёжилась, запахнув кофту, жалея, что не надела брюки вместо юбки. К погоде в России тоже приходилось привыкать
Соврав подруге, что я попытаюсь отпроситься у отца на вечеринку, я зашагала к парковке, где обычно меня ждала машина с охраной. Странно, но чёрного внедорожника, на котором меня возили в университет и обратно, на привычном месте я не обнаружила. Повертев головой во все стороны, я достала мобильник, чтобы позвонить водителю, попутно прикидывая, чем занять себя, пока за мной не приехали. Наверняка водитель просто перепутал время, поэтому придётся подождать.
– Никитина? – услышала я рядом с собой грубый мужской голос, заставивший меня вздрогнуть от неожиданности. – София?
Я подняла голову, оторвавшись от телефона, и по спине пробежал неприятный холодок. Рядом со мной стояли двое мужчин отталкивающей наружности. Оба коротко стриженные, почти лысые, здоровенные, будто из качалки не вылезают. Их каменные лица с квадратными подбородками не выражали ни одной эмоции, а вот глаза жадно сканировали меня с головы до ног.
Мне стало страшно и неприятно от этих взглядов. Мужчины будто приценивались ко мне, как к вещи. Насмешливые слова Вики эхом прозвучали в моей голове. Это те самые бандиты, которые хотят меня украсть? Нет, не может быть. Это же всё папины страшилки?
– Н-нет, – заикаясь, севшим от страха голосом ответила я. Английские и русские слова смешались в голове, так что вообще стало трудно говорить. – Вы меня с кем-то с-спутали.
– Не думаю! – предупреждающим тоном сказал один из головорезов. – Нас Михаил Сергеевич прислал, София. Мы отвезём тебя домой.
Я ему не поверила. Если у меня новая охрана, почему папа меня не предупредил об этом? Да и не мог он нанять этих мужчин, похожих на бандитов.
– А где дядя Валера? – спросила я, назвав вымышленное имя. Никакого дяди Валеры у нас и в помине не было.
– Заболел. В машину садись! Мы торопимся, – уже настойчивей сказал второй мужчина.
– Я папе позвоню?
– Не стоит. Садись по-хорошему, или будет по-плохому! – пригрозил первый.
Бежать! Нужно бежать прямо сейчас! – вопило моё сознание.
Ноги отказывались подчиняться. Они будто к асфальту приросли. Всё тело сковало от ужаса, а руки заходили ходуном. Я начала пятиться, но едва сделала шажок, как один из мужчин схватил меня за руку.
– Помогите! – заорала я во всё горло, коря себя за нерешительность.
Начала дёргаться, пытаясь вырвать руку, но бандит сжал моё запястье пальцами, будто тисками.
– Помо…
Мой рот тут же был запечатан огромной потной ручищей. Телефон упал на асфальт, и второй бандит с размаху наступил на него ногой. Послышался хруст стекла и его зловещий хохот.
– Я же просил по-хорошему, сука ты такая! Митяй, тащи быстрее эту стерву в тачку, пока мы шума не навели!
Меня подхватили так, что ноги оторвались от земли. Я беспомощно трепыхалась, перебирая в воздухе ногами, но мне было не по силам вырваться из цепких и сильных рук. На мгновение я потерялась в пространстве, а потом меня грубо запихнули в салон внедорожника, швырнув на заднее сиденье.