Татуировка
Шрифт:
— Все, я опаздываю! Чак, милый, не мешай! Чак, видя, что люди торопливо собираются, метался у них в ногах, боясь, что его оставят здесь в одиночестве.
— Иди сюда, невозможная собака. Сидеть! — скомандовал ему Дмитрий, нагибаясь, чтобы надеть ошейник с поводком. — Сейчас проводим нашу Штопочку…
Еще два года назад Лена была человеком свободной профессии — художницей-миниатюристкой. Работать она любила допоздна при яркой настольной лампе. Когда они, наконец, после многих мучений соединились с Дмитрием, он полюбил просыпаться среди ночи и смотреть, как она, склонившись к столу, проводит тончайшие, едва заметные линии и при этом что-то тихо нашептывает.
А в начале прошлой весны ей позвонила вечером старинная знакомая и обрушила на нее это самое предложение: читать курс истории отечественной книжной графики. От первых летописей до нынешних дней. Лена испугалась ужасно и замучила Дмитрия своими сомнениями. На раздумья ей дана была одна ночь.
— Представляешь, у них курс вел сам профессор Стариков, а у него позавчера случился инсульт. И врачи говорят, дело плохо. Он же еще нам лекции читал, — объясняла Лена мужу. — Но студенты заплатили свои доллары, им до этого никакого дела нет. Стариков и я — чувствуешь разницу?!
Дмитрий не знал, что и посоветовать. Ясно, что такие предложения на дороге не валялись: о преподавании в платных группах мечтали многие. До этого Лена перебивалась, сдавая свои миниатюры в художественный салон. Время от времени ей оттуда звонили и она сообщала счастливо:
— Димка, послушай! Зашли американские туристы и купили сразу четыре работы!
Но такие события происходили нечасто.
К лекциям она готовилась очень серьезно. А волновалась так, что в первый месяц Дмитрий провожал ее до самого университета, боясь, что иначе жена угодит под машину.
— Представляешь! — сказала Штопка, когда они вместе с Чаком ехали вниз в лифте. — Я такое объявление услышала: в Египет путевки снова подешевели — сто девяносто долларов. Давай, а? Поймаешь этого, который кожу содрал, и поедем! Так хочется увидеть Великие пирамиды. И сфинкса тоже. А еще в Красное море понырять!
— Обязательно, — согласился Дмитрий. — Поймаю, и сразу поедем.
Через час Дмитрий сидел в районной прокуратуре, за привычным раздолбанным письменным столом в своем тесном кабинете с окном, глядящим на кирпичную стену.
— Торговцы шаурмой проверены, — докладывал Никита Панков. — С человечиной никто из них возиться не станет. Они не психи — это ж себе дороже.
— Автомобилистов, имеющих дочерей десяти—тринадцати лет, многие тысячи, — продолжила доклад Никиты Катя Калачева. — Я даже их списки печатать не стала, так в файле и оставила. Проверять их — жизни не хватит. Дмитрий Евгеньевич, надо заходить с другого конца.
И ей, и Никите еще не было тридцати. Дмитрий Самарин перетащил их за собой, когда его назначили начальником следственного отдела. Сейчас на них висели десятки дел, да еще со вчерашнего дня добавилось вот это.
— Может, подпольная мастерская? — вяло предположил Никита. — А что, варят втихаря мыло и выдают за французское?
Но было видно, что в эту версию не верит даже и он сам.
— Короче, идей пока никаких? — спросил Дмитрий.
— Да обычная это бытовуха, Дмитрий Евгеньевич! А мы тут в версиях упражняемся! — сердито пробурчал Никита.
— Самая обыкновенная, Никитушка, — сыронизировала Катя. — Обыкновенное не бывает: папа с помощью дочки зарубил старшего сына, и они всю ночь развлекались, снимая с него кожу… А мама разводила огонь, чтобы сготовить студень. Тут что-то парадоксальное…
— Во-во: идея не столь безумна, чтобы оказаться истинной, — процитировал Никита знаменитого
— Все! Кончаем философствовать, — прервал его Дмитрий. — Делите город на районы и собираете сведения обо всех пропавших молодых людях.
— Дмитрий Евгеньевич! Так это ж надо особую бригаду.,, — Никита даже привстал и хотел что-то сказать еще, но ему помешал прерывистый междугородний звонок.
— Самарин слушает! — доложил в трубку Дмитрий.
— Все! Сейчас нас Москва будет драить! — громко прошептал Никита.
Но Дмитрий услышал совсем иное.
— Ты там не знаю, чем занимаешься, а твою сестру среди дня в центре Москвы ограбили! — раздался в трубке жалобный голос Агнии.
— В каком смысле ограбили? — переспросил он. — Ты что, в Москве?
— В каком, в каком — в самом натуральном. Я дала сто долларов, а мне вернули один! И у меня больше денег нет. Димка, это рядом с вокзалом, слышишь? Внизу, там, где переход. Ты можешь сюда позвонить, чтобы их поймали? Я их сразу узнаю. Один — такой важный в кожаном пальто, а другой — интеллигент в очках.
— Извини, пожалуйста. У меня сейчас важное совещание, — перебил Дмитрий лепет сестры, едва сдерживая ярость, — позвони попозже.
— А как же… — начала было сестра.
Он, не слушая дальше ее бред, положил трубку и взглянул на сотрудников.
— Все. Выполняйте.
Вечно она звонит ему со своими глупостями!
ВСТРЕЧА ФРИЦЕВ АЛОГИНСКИХ
Издательство удивило Агнию обилием охранников. Автоматчики в камуфляже сидели даже на втором этаже лестницы за перегородкой, и когда она увидела, что их камеры показывают восхождение любого посетителя по ступеням, с досадой подумала, что если бы об этом знала, поднималась бы легче, изящнее, без напряжения на лице. Показывать паспорт с листочком, выписанным в бюро пропусков, ей пришлось трижды.
Наконец она взобралась на нужный этаж. У нее были в запасе еще пять минут. Как раз, сколько нужно, чтобы успокоилось дыхание после подъема по крутой лестнице. При входе на этот этаж на стене висело большое зеркало — в полный рост. Лучше бы она туда не смотрела. Голова выглядела отвратительно неухоженной. На ней было платье, которое она у, решила надеть для важного разговора. Оно ей шло — элегантное, в меру строгое. Агния купила его в последний парижский день в большом дешевом магазине на Монмартре. Таких платьев в том магазине висел целый ряд. Так сказать, французский масспошивторг. Но это в Париже. А здесь или, по крайней мере, в Петербурге оно было единственным. Но теперь, при жуткой голове, она и в нем выглядела не как высокообразованный искусствовед, а как базарная бабища. Платье сидело на ней, словно украденное с чужих плеч. Агния уже собралась отойти от зеркала и вдруг с ужасом увидела громадную дырищу на колготках, на правой ноге. Колготки она, естественно, взяла новые. И надела их только в поезде утром. А дырища… Агния теперь вспомнила, когда могло это произойти. Всего минут пятнадцать назад, когда она выходила из метро, прямо на нее и на тех, кто был рядом, попер здоровенный краснорожий мужик с двумя чемоданами. На мужика даже кто-то прикрикнул, чтоб он был осторожнее. Но один из чемоданов пришелся как раз ей по ноге. И Агния тогда уже с ужасом подумала о колготках. Но взглянула и вроде бы убедилась, что все в порядке. А теперь оказалось, что в порядке не все.