Татуировка
Шрифт:
— Как вы себе это представляете? Она весь день перемещается по городу, а следом двое молчаливых кавалеров?
— Может, девушек? Они у нас как раз засиделись…
— Я думаю, прежде всего Агнии Евгеньевне следует успокоиться. Сегодня и завтра на нее нападать явно не станут. — Марина Викторовна произнесла это так уверенно, что Агнии и в самом деле стало спокойнее. — От угрозы до нападения — дистанция огромного размера. Но я бы советовала ей незаметно исчезнуть. Как можно быстрее и недельки на две. Вот с этим неплохо бы Агнии Евгеньевне
— Нет, я никуда не могу уехать! — испугалась Агния, представив, как ее увозят чуть ли не насильно. — Я должна закончить в срок книгу… И отдел в газете на мне. Не могу же я допустить, чтобы из-за меня пострадала культурная жизнь города!
Красавец с пшеничными усами взглянул на Осафа Александровича и развел руками.
…— Самофракийскую, пожалуйста! Ника? Говорит Агния Самарина. Я должна с вами увидеться. Немедленно. — Голос Агнии звучал так решительно, что пожилой прохожий, тоже собравшийся позвонить по этому автомату, с любопытством на нее уставился.
— Хорошо, — отозвалась артистка. Было похоже, что она испугалась этого внезапного звонка. — Приходите в цирк к двум часам. Я вас встречу у служебного входа.
— И приду! — сказала Агния и, вешая трубку уличного автомата, победно посмотрела на прохожего, стоявшего поблизости: вот, мол, как надо разговаривать с мафией!
Она придет и скажет ей все, что думает по поводу идиотских угроз. А также намекнет, что кое-где об этом уже известно. И теперь в интересах этой самой Самофракийской, чтобы с ней, с Агнией, ничего не случалось.
— Теперь они с меня пылинки будут сдувать! — повторяла вслух Агния, несясь к метро.
На площади перед цирком у трамвайных путей Агния наткнулась на собственного брата.
— Ты никак в цирк собралась? — удивился он.
— Да, собралась! — сказала она с вызовом. — Знаешь, где я сейчас была? У Осафа Александровича.
До назначенного часа ей оставалось еще минут пять, и эти минуты она могла с удовольствием потратить, чтобы сказать брату, что она думает о нем и о его работе.
— У Дубинина? — заинтересовался Дмитрий. — Как ты туда попала?
— Позвонила и пришла. Это ты меня не пожелал выслушать. А им моя информация очень пригодилась. Они меня даже благодарили.
— Чего-чего? — иронически переспросил Дмитрий.
— Да, поблагодарили. И предложили немедленно исчезнуть. На две недели.
— Это еще зачем?
Дмитрий смотрел на нее как на сумасшедшую.
— Хотели меня спрятать, но я отказалась.
— Слушай, сестренка, а ты — не того? Тебя, конечно, надо спрятать, но в психбольницу. — И он поднял руку, чтобы покрутить у виска пальцем.
Одновременно взгляд его скользнул по дому, стоявшему напротив цирка. Сколько себя Дмитрий помнил, на первом этаже этого дома всегда был продуктовый магазин. Но сейчас его внимание привлек не первый этаж, а верхний. Там из открытого окна высунулся типичный оружейный стйол, да еще с глушителем, и нацелился прямо
. — Падай! — крикнул Дмитрий, быстро выбрасывая вперед руку, чтобы схватить Агнию за плечо и бросить ее на землю. Но опоздал: пуля с негромким присвистом пролетела мимо его подбородка и ударила Агнию в грудь.
КИЛЛЕР И ДРУГИЕ
Встав на колени перед неловко лежащей Агнией, Дмитрий по сотовому набирал один номер за другим, вызывая «скорую помощь» и группы захвата.
Скорее всего киллер стрелял в него, но пуля убила Агнию, а он не смог ее уберечь. В летнем светлом пальто было пробито аккуратное отверстие со слегка обуглившейся по краям тканью — прямо против сердца.
Их объехало несколько машин, потом обступили люди.
— Пьяная, что ли? — интересовалась какая-то тетка в сером платке. — Совсем дошел народ! В светлой одежде на земле валяются.
— Убили женщину, — объяснял мужчина, — вон из того окна. Сам видел!
Дмитрий продолжал безвольно стоять на коленях рядом со старшей сестрой и лишь краем сознания думал о том, что надо следить за подъездом — оттуда мог показаться киллер. И тогда Дмитрий бросится на него, будет рвать его зубами, душить, бить головой о каменную стену дома. Он даже попросил столпившихся:
— Обзор мне не закрывайте, пожалуйста.
И тот же свидетель-мужчина принялся раздвигать людей.
К сестре Дмитрий прикоснуться боялся. Одно дело изучать правила оказания первой помощи на занятиях, другое — смотреть на пулевое ранение в области сердца здесь, посреди улицы. Да и сколько он слышал чудесных историй, когда пуля застревала в сантиметре, разделявшем сердце и легкие. И человек оставался жить, если вовремя появлялся опытный хирург. Или погибал из-за неграмотной помощи.
Первой, подвывая, примчалась «скорая». Из нее вышел врач, за ним санитар с носилками.
Тут же одна задругой стали подъезжать машины с бойцами; Дмитрий увидел Дубинина и быстро поднялся ему навстречу.
— Вон то окно, — показал он.
Дубинин взглянул на Агнию, лежавшую на носилках, врач с санитаром как раз поднесли ее к машине.
—Боже мой! Ее?
— Прямо в сердце, — подтвердил Дмитрий. Бойцы, громко топая, вбегали во все соседние подъезды. И вдруг Агния пошевелилась, открыла глаза, села на носилках, оперевшись руками, и громко запротестовала:
— Куда вы меня затащили?! Никуда я не поеду, слышите?
— Вот так номер! — веселея, проговорил Дубинин.
— Осторожно! — вскрикнул молодой врач. — Это может быть вызвано шоком! Раненая, примите горизонтальное положение!
Носилки с Агнией были задвинуты в машину. Врач, расстегивая на ней перепачканное пальто, нащупал в зоне попадания пули металлическую пластину и торжественно ее вынул. На пластине была небольшая круглая вмятина. Бесформенный кусочек свинца Агния достала из внутреннего кармана сама.