Тау Мара. Контролер

Из выпуска Star News:

«...корпорация «БиоТек» выражает соболезнования семьям погибших. Мы понимаем, что деньги никоим образом не заменят вам потерянных братьев, отцов и сыновей, но это – наш способ выразить наши соболезнования...»

«Напоминаем, три года назад адмирал Максвелл, герой трех галактических корпоративных войн, вывел свой флагман на орбиту изолированной колонии Тау Мара. После чего бесследно исчез.

Получивший приказ провести расследование

исчезновения флагман «Святой Иосиф», под командованием адмирала Заринского, в данный момент срочно укомплектовывается.

«Мы понимаем, пройдет время, прежде чем мы окажемся на месте пропажи Максвелла и его людей, но надежда есть всегда», — заявил адмирал Заринский на пресс-конференции»

Конец сообщения.

С глухим чмоканьем топор вошел в колоду. Половинки полена покачнулись и рухнули в пожухлую траву. Я отпустил гладкое топорище и прихлопнул севшего на плечо комара, привычно ощутив под пальцами грубые полосы шрамов.

Дернув ручку, выругался – инструмент зашел на два пальца, плотно засев в старом пне. Пришлось расшатывать понемногу, не спеша. Выдернув освобожденное лезвие, подобрал первую часть чурки и установил на колоде.

Взмах, удар. Со щелчком разлетелась древесина. Щепки брызнули в стороны, присоединившись к собратьям, по щиколотку наваленным под ногами. Вздохнув, закончил со второй половиной и подобрал нарубленные дрова – на сегодня хватит.

Пять минут, чтобы разложить поленницу под деревянную кровлю сарая, повесил топор на вбитые в стену гвозди и протопал к старой бочке с дождевой водой. Отфыркиваясь, ополоснулся, смывая пот и налипшие чешуйки коры.

Дверь небольшого лесного домика хлопнула, выпуская женщину в простом домашнем халате. Ей немного за тридцать, в пламени рыжих волос прослеживалась первая седина, лицо отмечено парочкой шрамов – один перечертил левую глазницу, второй надорвал тонкие губы.

— Закончил? — хрипловатый голос приятно пощекотал слух.

Не знаю, где бы я был, если бы не Марта.

Когда меня притащили в эту забытую богом деревню, я был в бреду. Не знаю, как так получилось, но доктор смогла поставить меня на ноги. Долгие полгода реабилитации, пока учился заново двигаться, она была рядом.

Малик говорил, когда я выбрался из шахты, смог перебить два десятка рейдеров, вот только после – рухнул без движения. Бывшие рабы притащили меня сюда, в Олл-Три. Марта решила, что всему виной разрывы не до конца восстановившихся мышц. И, надо признать, походило на правду, потому что боль была ужасной. А еще тяжелее было осознавать себя беспомощным куском мяса, не способным даже поссать без посторонней помощи.

Я кивнул. Говорить все еще сложно – голосовые связки приходилось тренировать, как и все тело. Так что пока мой максимум – тридцать-сорок слов в сутки. Иначе глотка адски болит, в ней словно застряло битое стекло, при каждом неосторожном звуке разрезающее мышцы изнутри.

Доктор подошла ближе и внимательно

всмотрелась мне в лицо. Единственная, кто не кривился при виде испещренного чудовищными рытвинами обугленного человека. Сам я, впервые увидев отражение в зеркале, даже сказать ничего не смог – за шрамами и сочащимися гноем ранами не представлял, как выглядел раньше. Что за человеком я был? Хрен его знает.

Женщина ласково погладила меня по плечам, я обнял ее в ответ. Вот такая вот, мать его, любовь. Мое молчаливое присутствие в жизни доктора помогло вдове справится с горем, а мне – давало возможность бороться за жизнь. Порою накатывала тоска и чувство безысходности, и только близость Марты помогала держать себя в руках.

Оглядев двор, я повел доктора внутрь. Все больше холодает, осеннее небо вот-вот принесет снежные тучи. И мир снова замрет, превратившись в бесконечную череду похожих друг на друга дней. В этот раз я хотя бы ходить могу, прошлые зимы хотелось выть от безделья и бессилья.

Сложенный из кирпичей широкий камин щелкал тающими щепками. Пыхтел, наполняя комнату вкусным ароматом мяса, вместительный котел. Несколько светильников, расставленные по помещению, создавали ощущение уюта и покоя.

Стоило нам зайти в дом, Марта упорхнула возиться с готовкой. Я же размял пальцы, похрустев суставами, и, сев в плетеное кресло, взялся за деревянные дощечки – местные дети играли такими, изображая сражения, я же восстанавливал моторику. Получалось не очень хорошо, но здесь, на самом краю мира, ничего другого не было. Временами доктор обещала купить у очередного каравана нормальное оборудование, вот только платить ей было нечем.

Это с деревенскими можно рассчитаться продуктами или услугами врача. Караванщикам Альянса и, уж тем более, «Стальных сердец», нахрен не сдались услуги деревенского доктора. Им требовались гильзы и кредиты, но те было просто негде достать, если не хочешь, конечно, расстаться с патронами, которых и так не хватает.

Мутанты Олл-Три не беспокоили. По словам Марты, слишком далеко от очагов поражения, но я подозревал, дело в усиленных разъездах боевых киборгов, старательно зачищающих Тау Мару от всех, кто не слишком напоминает человека. К счастью, мою обожженную рожу они за мутацию не воспринимали.

А вот рейдером ничего не мешало периодически потрепать нервы мирному населению. И если бы не купленные у Альянса еще до моего появления турели, приходилось бы не сладко. Другое дело – боеприпасы кончались, купить новые толком не на что, и новое появление бандитов, готовящихся пережидать зиму по своим норам, не за горами.

— Ужин готов, — нависнув так, что тяжелая грудь легла мне на плечи, шепотом сообщила Марта, и мягко поцеловала мою обезображенную лысину. — Пойдем есть?

Отложив импровизированный тренажер, я кивнул, и последовал за женщиной в кухню. Грубо сколоченный стол – моя гордость – покрывала пожелтевшая и украшенная множеством пятен скатерть. Марта шутила, что эта расползающаяся тряпка – все ее наследство от родителей, так что не так много приданого она мне может дать. В такие моменты глаза моей спасительницы мутнели, а я стискивал зубы и сжимал кулаки.