Тау
Шрифт:
Весь вечер Гай и Гайне провели вместе. В каком-то романе Гай прочел такое выражение "надышаться не мог". Теперь он понял, что это значило. На закате они сидели на огромном листе дерева Вуха и любовались разноцветием. Гайне не плакала (от природы Силлиерихи не умеют плакать), но из глаз ее впервые в жизни текла какая-то влага. Гай утирал ее слезы и сам силился позорно не зарыдать на ее плече. Для отвода глаз он рассказывал Гайне о их будущей жизни в Пратке, о том, что будет после, когда они вернутся из экспедиции. Никто из них не знал, что будет все гораздо веселее и интереснее, чем дом, дети
Утром следующего дня, после долгого и жаркого прощания кареты разъехались, одна на север, другая, пока что, на восток.
Глава 11. Граница Силииерии и Ардора
До Границы Силлиерии было всего-то три дня пути. Все три дня друзья между собою не разговаривали совсем. Тамареск лично вел карету, он нашел какую-то особую прелесть в управлении в ручную. Эток, пристроившись на коленях хозяина, весь день спал, а ночью следил, как карета соблюдает проложенный вечером маршрут. Друзья отдали Гайне совершенно исправную карету, а себе взяли починенную и периодичеки система автомаршрута сбивалась, заедала, а то и уводила влево. Гай скучал, а точнее тосковал, а еще точнее он сох на глазах у друзей, хотя ел так же как и всегда. Он иссыхал и таял, меньше двигался, вообще не желал говорить, даже с Этоком, с которым любил поболтать, когда кот был еще не говорящим. Михас не расставался с буквами, он складывал их, любовно протирал и пытался разгадать, что же это за такое С.В.Я.Т, но все это естественно с перерывами на плотное трехразовое питание.
Утром четвертого дня путники были на границе с Ардором. Такая поразительная разница между двумя соседними территориями в любом другом мире была бы невозможной, но только не на Тау. Проклятые и покинутые своим Богом ардорские земли иссушились, развеялись и представляли собой лысые холмы, в тенях которых ютились маленькие (на тот момент уже суверенные) деревеньки. Некоторые даже вели между собой кровавые и жестокие войны за колодцы.
Недостаток воды в Ардоре не был таким уж катастрофическим, ФОЛМиТ (слава золотому дракону!) поставлял питьевую и техническую воду всему ардорскому народу.
Кровные войны между деревушками были в традиции. Вообще ардоги, как не раз любил подчеркнуть Гай, были крайне агрессивны и воинтственны.
И лишь одного не учли наши герои — ардогцы свято ненавидели котов и кошек. Благодаря этой святой ненависти, коты исчезли еще в допамятные времена, но ненависть ко всему кошачьему роду кипела у ардогов в крови постоянно. Вероятно, этим объяснялись различные "педагогические" меры Тамареска, которые он, к слову, применял редко.
Еще за полкиломерта до границы было видно, что просто так пересечь условную линию не получится. Каждые пятьсот метров стояли ардоги-пограничники. На самом деле, это были дезертиры, которые сбежали, каждый со своего поля боя, и не убитые сразу после того, как их поймали. Они отбывали здесь наказание.
— Что мы будем делать? — спросил Тамареск.
— Почему ты еще не дрожишь от радости встречи со своими родичами? — вяло спросил Гай.
— Потому же, по чему и ты особо не восхищался своими сородичами, Гай.
— Думаю, нам стоит подъехать к кому-нибудь и сказать правду, —
Карета катила вперед и остановилась возле опрятного, но очень пожилого ардога с копьем.
— Здравствуйте, — вежливо поздоровались друзья.
— И вам не хворать. Куда едете и зачем?
— Мы направляемся в деревню шамана Бархутхо.
Воин нахмурился:
— Этого селения давно уже нет, — мрачно ответил он.
— Мы исследователи из Пратки. И ищем место, где в свое время жил Йодрик Скрипка, — улыбнулся Михас.
Студенты не сразу заметили, как глаза старика налились кровью.
— Кто это! — взревел он, указывая на Этока.
Эток поспешил нырнуть за спину Тамареска, но воин схватил его за шкирку.
— Поставьте меня на место! — завопил Эток.
— Отдайте, пожалуйста, его мне, — вступился за кота Тамареск.
— Это Кот? — в исступлении кричал воин.
— Нет, нет, конечно нет, — хором ответили друзья.
— Господин воин, как вам не стыдно. Разве вы видели когда-нибудь, чтобы коты говорили?
Воин некоторое время стоял в ступоре.
— Нет, — ответил он успокаиваясь, — я вообще никогда не видел котов. Поэтому откуда я знаю, говорят они или нет! — вновь разъярился он.
— Господи Боже, — взмолился Эток, умоляюще глядя на Тамареска.
— Это точно не кот. Я вам обещаю. Во мне отцовская кровь ардогов, разве я потерпел бы кота в доме?
Воин долго смотрел на Тамареска, наклонив голову набок, потом молча отдал кота и сказал:
— Так зачем вам надо в то селение?
— Мы идем по стопам Йодрика Скрипки, изучаем его жизнь, — быстро соврал Гай, который понял чем тут пахнет.
— Проезжайте, подпишите, тут и тут. Но больше никому не говорите, что вы по Йодрикову душу.
— Почему? — поинтересовался Михас.
— Ну, потому что наши старики еще простят вам упоминание его имени, а вот молодые… убьют на месте. Из-за него нам тяжко живется. Вы просто не знаете, что за жизнь, когда Боги покинули вас.
— В какую нам сторону хоть ехать? — спросил Михас, — Вы знаете?
— Знаю, вы поезжайте прямо, в Ынифе спросите, где найти Гело Уцаку, он проводит вас, если скажете, что от меня. Это мой боевой товарищ.
Жарко отблагодарив старика, Михас сотворил ему на радостях большую бочку вина. Друзья двинулись дальше, в глубину Ардора.
Глава 12. Краткий курс ардорского раба
Эток не выбирался из-за запазухи Тамареска. Отчего хозяин кота казался толще обычного.
— Теперь я, кажется, понял, почему ты так обходишься с ним, Тама, — отозвался Гай, приободренный встречей с первыми неожиданностями, — Они котов не любят. Эток, ты не задохнулся там? Твой хозяин редкий грязнуля, смотри блох от него подцепишь, я тебя с рук кормить больше не буду.
— С Этоком действительно надо что-то делать, — задумчиво сказал Михас.
— Стресс мне обеспечен, я постоянно буду напуганным, — жалостливо промяучил кот.
— Ты бы молчал, родное сердце, — заметил Тамареск, — говорящий живот это еще более подозрительно, чем говорящий кот. И не смей случайно в испуге обделаться, понял меня?