Тау
Шрифт:
— Вот, видишь, Марлен, у меня есть рука. Вот и вторая рука. У меня всего две руки, не как у тебя. Я слабенький, хилый кусочек мяска по сравнению с тобой. У меня даже есть талия. У меня даже нет усиков. Господи, что я несу!
Я погладила ее по антенкам:
— Отпусти меня, пожалуйста. Я не детеныш. Я уже лет пятнадцать, как не детеныш. А то может и больше.
Гусеница медленно отпустила меня на землю. Но я все равно не удержалась и упала.
— Я пока полежу, — сказала я Тамареску, который принялся меня поднимать.
Гусеница
— Она извиняется, — сказал Уш.
Таура прикладывала заговоренную землю к ране.
— Я сейчас пришлю вам третью треть, вторая сильно повредилась.
Уш пропал.
— Таура, простите, что я вас толкнула. Вы не сильно ударились?
— Она в земле все представление просидела, умница моя, — с гордостью сказал Михас.
— Я решила, что спрячусь. Вы же знаете, о чем я, — улыбнулась Таура.
О том, что говорила Таура, я имела лишь приблизительное понятие, так как описала механизм "землепрята" лишь однажды. Ардог при серьезной угрозе жизни и здоровья должен лечь на земь, тогда он сливается с землей и даже холмика на месте не остается.
Уш появился снова, живой и здоровый, но в другом костюме.
Гусеница радостно принялась его обнимать и лопотать.
— Она согласна с вами пойти, если вы будете хорошо ее кормить, — хрипел в объятьях Уш.
— Вот, еще одна дормоедка на мою шею, — ухмылялся Михас, — колличество растет. Сначала Гай и Тамареск, потом еще Эток, потом Гуугль (я все помню). Женщины за дармоедов не считаются, я люблю кормить милых дам. Теперь еще и эта.
— Михас, представь, что это дама, — сказала Гайне.
— Ахм… Большая такая дама, ничего не скажешь. Ну, налетай давай, Дама, — Михас аккуратно потрепал ее за антенку и подвел к груде овощей.
Следующие три минуты я помню плохо: ультразвук плохо влияет на память. Пищала Марлен долго и старательно. Сожрала она все в миг, и еще одну такую кучу, и еще, и еще две. На Михаса было жалко смотреть, он был бел как мел.
— Какое счастье, что это на неделю.
— Она давно не ела. Правда, радость моя? — сказал Уш.
Гусеница ласково мурлыкала.
— Кто будет жуковозом? — спросила Таура.
— Тама? — спросил Гай.
— Гай? — с той же интонацией спросил Тамареск.
— Михас? — быстро перевел стрелки Гай.
— Нет, нет, нет. Я и так кормилец, — отнекался Михас.
Марлен, наклонив голову что-то прожурчала.
— Она говорит, что ей все равно, она подчинится всем трем господам. Но, тот, что похож на лесного духа, ей нравится больше, — перевел Уш.
— Кто похож на лесного духа? — опешил Тамареск.
— Ты! — даваясь от смеха ответила я.
Глава 13. Интересные дела
В обратную дорогу мы отправились через день. Делать было нечего, смотреть было не на что, поэтому все сидели вместе на голове у Гусеницы,
Перед Тамареском я извинилась, он меня простил, но продолжал дуться. В Пратку мы прибыли три дня спустя.
В путь решили отправиться через неделю, когда мужчины закончат свои дела. Марлен жила прямо на площади. Кормили ее все, скорее по доброте душевной, чем из необходимости. Марлен ела скорее из уважения, чем из-за того, что ей хотелось.
В один из вечеров я сидела у себя и пыталась дрессировать Буквоежку. Она отчаянно отказывалась прыгать через веревочку, но я пыталась ее научить. Под дверь мне подсунули конверт. Я взяла его, распечала и прочитала записку: "Соблаговолите, одеть ваше лучшее платье и следовать на улицу двадцати пяти роз в ресторан "Золотой дракон".
Почетки я различаю плохо, но у меня был крутой эксперт. Я дала Буквоежке записку, на морде ее написалось блаженство.
— Дам, если будешь прыгать, — сказала я.
Часть 2. Лекарство
"Жить бы мне здесь,
но прости, я поехал.
До свиданья".
(гр. Ундервуд, "До свиданья")
"Моя любовь, кто нас видел в этом городе вдвоем?"
(гр. Ундервуд, "Моя любовь")
Глава 1. Шок
Передо мной стоял статный, красивый Ардог. В карих глазах плясали отблески свечей. Я не могла понять, что в нем изменилось? Камзол по последней моде, весь расшитый цветными нитями и самоцветами, батистовая рубаха с кружевными рукавами и воротом. Волосы острижены по последней моде Пратки, бородка аккуратно подстрижена. Передо мной стоял, как минимум герцог, как максимум… если бы в Пратке были короли, они бы выглядели именно так.
— Здравствуйте, господин Патанда, — поклонилась я, когда обрела дар речи.
— Здравствуйте, госпожа, — он подал мне руку и усадил на маленький диванчик.
— Вы отлично выглядите, — сказала я.
— Вы крадете мои комплементы, — пытался шутить Тамареск, он чувствовал себя во всем этом ужасно неудобно.
— На мосту вы делали куда более изысканные комплементы, — заметила я.
— Неужели эта пошла чушь вам понравилась? — удивился он.
— Понравилась, потому что я не знала, что это пошлая чушь. Я все еще плохо знаю местные нравы.
— Понимаете, тот мост… он не обычный… Тау не обычный мир…
— Как он может быть обычным, если его придумали? Простите, продолжайте.
— Мы же на "ты"!
— Ах, да. Продолжай.
— Тау мир разумный. Чем больше я занимаюсь почвомодуляцией, тем больше в этом убеждаюсь. И периодически на Тау возникают вещи, предметы, постройки, которые обладают… собственным желанием. Понимаешь?
— Более чем. Я всегда верила в то, что предметы обладают своим характером, способностью воспринимать. А те, кто с человеком достаточно давно, еще и чувствовать, и мыслить могут.