Тау

Тихомирова Лана

— Ну, чувствовать-то вряд ли, — задумчиво сказал Тамареск, — Но не важно. Мост разбитых сердец может соединить двух людей. Если случайно двое окажутся на мосту, они могут влюбиться друг в друга.

— Это же замечательно, — улыбнулась я.

— Замечательно, да не очень. А если потом выяснится, что эти двое друг другу совершенно не подходят? Они из самых счастливых сделаются самыми несчастными на свете.

Я внимательно слушала, что он говорит. Смотрела в его глаза. В этих рыжевато-черных озерцах ничего, кроме огоньков свечи не было.

Я понимала к чему он это все.

— Это сможет показать только время. Если вы стали несчастным, у вас два пути: либо убить себя, либо стать счастливым.

Тамареск посмотрел на меня удивленно.

— Я не несчастлив… Мне просто немного не везет.

— Конструктивная позиция.

— Наши с вами друзья специально оставили нас с вами на том мосту. Намерено, понимаете?

— Не очень, — олицетворяя собой вселенскую честность, ответила я.

— То, что мы с вами там говорили друг другу…

— Ни к чему нас не обязывает, если вы об этом. Даже то, что вы видели меня голой, тоже вас ни к чему не обяжет, — сказала я, рассмеявшись про себя, что я все не так поняла.

— А хотелось бы, чтобы обязывало, — задумчиво сказал Тамареск.

Меня хватило только на похлопать глазками, способность говорить куда-то пропала.

— Судя по всему, вы правильно меня поняли, Свята.

— Мы на "ты", — поправила я.

— А, подлый Хетс, — выругался Тамареск.

— Тама, у меня к вам вопрос. Я люблю его задавать и коллекционировать ответы, — я не знаю, кто дергал меня за язык.

— Задавай.

— Тамареск Патанда, что бы ты сделал, если бы тебе осталось жить три дня?

Тамареск ошарашено заморгал.

— Во-первых, устроил бы праздник, во-вторых, объяснился бы кое с кем, в-третьих, есть девушка, которой я должен сказать, что люблю ее.

"Кажись, второе и третье это одно и то же лицо? И кто меня за язык тянул? С чего я вообще это вопрос задала? Я же так развлекаться перестала курсе на третьем!"

Я кивнула.

— А к чему ты это спросила? — встревожился Патанда.

"А, подлый Хетс!!!!"

— Сама не знаю, — мило улыбнулась я, изобразив ту степени умиления, на которую была способна.

Возникла неловкая пауза.

— Вы пытаетесь мне что-то сказать, но я не понимаю что конкретно, — наконец сказала я, почти догадавшись к чему вся эта романтика.

— Пытаюсь, но… наверное, не время и не место, — рассмеялся Тамареск, — знаете, что я вот одного не понимаю. Мы поймали жука, мы собираемся в путешествие, ради спасения Тау. А как именно мы будем его спасать, вы знаете? И с чего вдруг все решили, что надо куда-то ехать? Вот чего я никак не пойму.

Глава 2. Господин Таугерман Шос

Похлопав друг на друга глазками, мы с Тамареском дружно рассмеялись, потому что более идиотскую постановку вопроса придумать сложно. Впрочем, и вопросы сами по себе были странными, но справедливыми. С чего бы нам ехать? И правда, кто решил, что надо куда-то ехать?

С другой стороны, эта идея пришла как-то сама по себе. Да и как мне спасти Тау, если я никогда его своими глазами не видела? Надо сначала посмотреть на то, что ты будешь спасать, если конечно сможешь.

Это Если Сможешь нависло теперь надо мной гранитной скалой, стало страшно.

После ужина в "Золотом драконе" Тамареск предложил прогуляться с ним по набережной Пратки. Мы бродили по мостовым и слушали плеск воды. Мне было спокойно, тепло и уютно. Странно, но мне хотелось его обнять. Казалось, будто случись что, и он сможет меня укрыть от всех невзгод. Я не знала, откуда бралась во мне эта уверенность, но она была, сидела во мне и упорно нашептывала, что мол за ним, ты как за каменной стеной.

"Но я же совсем его не знаю! Возможно, мне придется покинуть Тау, и что тогда?" — сопротивлялась я.

"Комрада ты тоже совсем не знала, как оказалось, — отвечала уверенность, — а с ним тебе хорошо, ты же сама это чувствуешь!"

На одной из набережных Тамареск купил мне букетик цветов-бабочек.

— Можешь их кушать, — сказал он.

— Что? Я же не овца, цветы есть?!

— Это не простые цветы. Попробуй лепесток.

"Кто из нас двоих сумасшедший?!"

Я осторожно оторвала лепесток от сиренево-голубого цветка, похожего на ирис, и положила в рот. Лепесток моментально стал таять, рот наполнился ароматом мятного мороженого.

— Ух ты, — только и выдохнула я.

— Нравится?

— Да, очень вкусно.

— А какие они на вкус?

— Не понимаю. Ты что их никогда не ел?

— Ел. Я их очень люблю. Они разные на вкус, в зависимости от того, что тебе больше всего хочется. Иногда на вкус они как стейк, иногда как шоколад, у них множество вкусов.

— У меня лепесток, как мятное мороженое.

— Прохладно должно быть.

Я поняла, что меня действительно бьет дрожь. Близость воды, еще это мороженое цветочное. Тамареск снял с себя камзол и укрыл мне плечи. Руки его касались меня дольше, чем на то рассчитаны были приличия. Мне стало очень тепло.

— Ты не простудишься? — спросила я.

— Нет, — улыбнулся он.

В эту минуту на меня вихрем налетел какой-то господин и сбил меня с ног. Я больно ударилась о камни мостовой, да и еще сверху меня придавил этот ненормальный. Мужчина не спешил подниматься. Кто его знает, что с ним, может пьяный? Тамареск помог мне подняться. Мужчина тоже проявил жизнедеятельность и поднялся на ноги. Сначала я решила, что это Гай. Мужчина был даже выше, чем он. Длинные волосы обрамляли аристократическое лицо. Присмотревшись, в неверном свете фонарей, я поняла, что это не Гай, а кто-то совсем другой. Глаза мужчины были миндалевидными, не очень большими, но ярко-зелеными, прямой красивый нос, пухловатые губы, высокие скулы и вместе с тем круглое лицо и подбородок с трогательной ямочкой. На голове его била шляпа, во что он был одет, я рассмотреть не успела.