Тавросец
Шрифт:
Навязав неопытному юнцу яблок гораздо больше, чем тот собирался купить, Зар довольно посмотрел на своих друзей.
–Ну как, все в порядке? Нашли, что искали? – спросил он и, получив утвердительный ответ, добавил: – Идите домой, я освобожусь раньше, чем ожидал.
Оставив мешки в телеге, Нпат и Гор решили не мешать ему, и пошли гулять. Побродив немножко, они купили два маленьких кувшина вина, жаренных цыплят, лепешки, маслины и, выйдя за пределы города, направились к виднеющейся неподалеку оливковой роще. Удобно устроившись в тени, они сбросили с ног сандалии, и Нпат рассказал племяннику
Это случилось во время междоусобицы между христианами и мусульманами. Он случайно оказался у дома Зара, когда с десяток мусульман – оборванцев напали на его дом.
–Надо отдать должное Зару. Он отлично владеет кинжалом и яростно отстаивал свой дом, но не окажись меня рядом, ему пришлось бы туго, слишком уж неравны были силы, – рассказывал Нпат за едой.
Гор ел молча. Он мысленно переживал услышанное, брови его гневно сдвинулись друг к другу, глаза злобно сверкнули. Нпат не выдержал и засмеялся.
–Да не переживай ты так! Это было давно, а Феодосии не было и в помине, – успокоил он.
Гор благодарно улыбнулся дяде и уже беззаботно начал есть. Кончив с едой и с вином, они легли отдохнуть.
Высокие оливковые деревья приятно и успокаивающе шумели над их головами, навевая на них прохладу и покой, и Гор не заметил, как уснул. Нпат не мешал ему. Он ласково смотрел на юношу, который спал тем безмятежным сном, который присущ только молодым, и думал о его судьбе, о том, правильно ли избран его дальнейший жизненный путь. Эти сомнения никогда не покидали его, но стоило Гору продемонстрировать свою ловкость и завидное умение обращаться с оружием, убеждался в правильности выбора.
Нпат заметил также чувство, которое зарождалось в сердце юноши, и был рад тому. Зара он, действительно, ценил. Тот не раз доказывал свою преданность и честность по отношению к нему. Кроме того, Зар сумел создать достаток в своей семье. У него было четыре дочери, троих он уже выдал замуж, оставалась только Феодосия. Он и его жена Мария души в ней не чаяли, та росла немножко капризной. Нпат помнил ее еще маленькой, запомнились ее дерзость и остроумие, но он знал также ее нежность и доброту. Лучшей невесты для Гора, пожалуй, и не отыскать. Немаловажную роль играло также и то, что у Зара было что оставить своему будущему зятю. В этом Нпат был более чем уверен. Богатый подарок, сделанный им Гору, говорил о многом, прежде всего о том, что тот приглянулся и ему. “Во всяком случае, сегодня многое прояснится”,– подумал Нпат и, так как прошло уже порядочно времени, он разбудил Гора, и они направились к дому их друга.
Они успели как раз вовремя. Зар привязывал коня с пустой телегой и, довольный собой, радостно проводил своих друзей во вчерашние покои. По дороге Гор беспрерывно оглядывался, словно ища кого – то. Нпат, заметив это, украдкой ухмылялся. Заметил это и Зар, но не подал виду. Когда друзья уселись, он обратился к Нпату:
–Не знаю сколько там было яблок, но денег получилось столько.
Расстегнув пояс, он высыпал перед своим другом внушительное количество разнообразных монет. Нпат не стал считать их, сгреб их в кошель, предварительно выбрав 4 самых крупных, и положил их перед Заром.
–Не посчитай
Гор, став пунцово – красным от неожиданности, невнятно что – то бормоча, что скорей всего должно было сойти за слова благодарности, достал из – за пазухи шаль с поясом и протянул хозяину. Зар, благосклонно улыбнувшись, принял подарок, взял также монеты, снова положил их за пояс, встал, открыл двери и позвал:
–Феодосия, принеси сюда ножны!
Не прошло и минуты, как вошла Феодосия, неся ножны в вязаном чехле, и протянула отцу. Тот жестом показал на Гора, в свою очередь вернув тому принесенные подарки, и ободряюще кивнул головой. Девушка, густо покраснев, протянула юноше ножны, низко опустив голову. Они стояли друг перед другом, не зная, что делать или говорить дальше. Первым опомнился Гор и заговорил мягким ласкающим тоном:
–Феодосия, прими мой подарок в знак благодарности за твою работу и в знак моей преданности.
Последние слова он скорей всего промямлил, чем сказал. Феда подняла голову, в ответ ласково улыбнулась Гору, взяла подарки и пошла из комнаты, но перед тем как выйти, украдкой бросила взгляд, как бы прощаясь.
Гор, не в состоянии что – либо еще сказать, сел и молча протянул ножны дяде.
–А твоя дочь настоящая мастерица, Зар, – сказал тот, внимательно рассматривая чехол. – Счастлив будет тот человек, кто возьмет ее в жены.
–Ох, не хочется думать об этом, – притворно простонал Зар. – Она наша единственная отрада. Мы день и ночь молимся Святой Деве Марии о ниспослании ей достойного супруга.
–Дай бог, чтобы он оказался человеком способным стать тебе и сыном, – глубокомысленно заметил Нпат.
–О, если появится такой человек, то он станет моим наследником, – уже совсем другим тоном сказал Зар.
В это время прислуга внесла вино и поднос с тарелками и чашами. Когда служанка вышла за едой, хозяин наполнил чаши, и Нпат провозгласил:
–Давайте выпьем за это. За счастье твоей дочери!
Зар благодарно улыбнулся и чокнулся с гостями. В тот вечер они засиделись допоздна.
В дальнейших разговорах друзей Гор почти не принимал участия. Он был рассеян и, когда начал отвечать невпопад, собеседники понимающе улыбнулись и предоставили его самому себе. Лишь к полуночи друзья простились друг с другом и, когда вставали со стола, сразу оценили достоинство выпитого вина.
На следующий день все проснулись рано, как будто не было предыдущей попойки. Гор надел доспехи, сел на коня, подаренный Заром, по кличке Гермес. Вороной конь с черными, как ночь, глазами сначала зафыркал сердито и попытался сбросить седока, но тот крепко сжал его бока ногами, резко и жестко натянул поводья. Чем больше тот брыкался, тем сильнее Гор натягивал их. Покрутив головой и недовольно пофыркав, Гермес встал покорно. Это был объезженный конь, и его недовольство выражалось только тем, что всадник был чужой. Гор ослабил поводья, начал поглаживать рукой его шею. Проявив строгость, он теперь проявлял ласку хозяина и тот, пару раз ударив копытом по земле, встал смирно.