'Тайфун' меняет курс
Шрифт:
Сколько я еще могу продержаться?
Рядом со мной упала тяжелая капля с язычком коптящего огня Я поднял голову и увидел, что пламя непостижимым образом изгибается к центру, образуя багровый купол. Горящее небо опускалось на корабль. Это было так страшно, что я, вскрикнув, потерял самообладание и ушел под воду.
Только ударившись о балки решетки, я сообразил, что с противоположного от меня борта "Тайфуна" уходит в воду металлический трап, по которому спускались аквалангисты.
Я поплыл вокруг корабля, проклиная себя за непростительную забывчивость.
Не помню, как очутился
Отдышавшись, я ввалился, буквально упал в каюту Анвара. Он приподнялся с койки.
– Где ты был? Мы здесь уже почти десять минут...
Только десять минут! Мне показалось, что я плаваю в кипящей воде несколько часов.
На полу, рядом с койкой Анвара, лежал Генрих.
– Все еще без сознания?
– Бредит.
– Сейчас мы займемся им. Но прежде. Внимание, Анвар! Берегись!
Генрих зашевелился, и мне показалось, что в руке его что-то блеснуло.
Анвар, не понимая всей опасности, которая нам угрожает, недоуменно смотрел то на меня, то на Генриха.
– Ты хорошо его обыскал?
– Разве он преступник?
– Он прячет яд.
– Не может быть! Зачем?
– Я еще сам не очень понимаю. Но он хотел скрыть происхождение таинственных звуков. Он знал, что их источник приближается. Отговорил меня сообщить обо всем на базу. Этой ночью в химической лаборатории он синтезировал сильный яд. Мы для него, наверно, крысы. А он - всемогущий экспериментатор. Так ему чудилось там, в химической лаборатории. Даже капля яда дает власть. Яд, пулеметы, бомбы - все это ослепляет могуществом. Только потом сам великий экспериментатор начинает визжать от страха и прятаться в нору. И погибает, как крыса... От своей же крысиной бомбы... Я устал, Анвар. Руки горят. Я искупался в кипящем океане...
– Там ужасно?
– Очень плохо, Анвар. Отчаянное положение - кругом огонь! А под нами какая-то металлическая конструкция. Знаешь, такая огромная металлическая решетка, я не поверил своим глазам. Если огонь приблизится к кораблю, мы сгорим. Если решетка сбросит нас в океан - пойдем ко дну, ведь балластные цистерны заполнены до отказа. Вот и все, Анвар.
– Огонь или вода. Что раньше? Так я понял?
– Так, Анвар, так, мой дорогой. Выбор не велик.
– Что я должен делать?
– Ты хорошо спросил, Анвар. Я отвечу - бороться! В радиоотсек нам не пробраться. Но в коридоре я видел несколько стеклянных поплавков от планктонных сетей. Мы напишем обо всем, что здесь произошло, спрячем записки в поплавки и выбросим их в океан. Это первое, что мы должны сделать.
Для начала я связал Генриху руки. Прикатил в каюту четыре объемистых поплавка.
Когда я проходил мимо трапа, в отверстие заклинившегося люка упала тяжелая горящая капля. Правда, она быстро угасла на металлической ступени трапа. Но огонь, видно, уже начал наступление на корабль.
Анвар писал. В университете все просили у него записи лекций. Хороший разборчивый почерк... Теперь он пригодился.
– Анвар, вступительные фразы лучше писать на нескольких языках.
– Да, и точные координаты встречи с неопознанным объектом....
Я назвал координаты. Я и теперь их помню.
– Надо хотя бы предположительно написать, что же все-таки происходит, сказал Анвар.
Я попытался сосредоточиться и вспомнил бюллетени международных и национальных метеорологических ассоциаций. Белые, голубые, бледно-розовые листки: "Летающие лаборатории исследуют методы искусственного воздействия на морские бури", "Федеральное правительство штата Луизиана заявляет свое право на всю влагу, содержащуюся в атмосфере штата", "Компания "Блу-Ридж уэзер модификейшен" проводит опыты по искусственному вызыванию грозовых разрядов", "Опасные эксперименты с тайфунами средней интенсивности", "Можно ли вызвать искусственный град?", "Тайфун меняет свой курс"...
Анвар вскрикнул. С ужасом он смотрел на дверь каюты. Я обернулся. По трапу спускался огонь.
Внезапно громко фыркнул металлический гриб противопожарного жиклера. Из гриба вырвались свистящие струи воды и пены и сбили пламя. Сработала система противопожарной защиты. Полумертвый корабль сопротивлялся силам разрушения.
– Преступные эксперименты, Анвар. Вот с чем мы имеет дело. Плавучий метеотрон пытается вызвать искусственный тайфун. Так и напиши...
Раздался уже знакомый скрежещущий звук. Подводное течение, видно, колеблет гигантскую решетку, которая держит корабль, он ударяется и скользит по ее металлическим ребрам. Удары становились все чаще. Плавучий метеотрон разбудил стихийные силы океана и теперь сам испытывает их натиск...
Металл звенел и скрежетал невыносимо, оглушая, заставляя резонировать весь корабль. Но вместе с тем скрежет привнес нечто успокоительное в общий звуковой хаос. Чувство исчезающей опасности. Я прислушался, стараясь уловить, что же исчезло из скопища звуков. И понял не было глухого рева огня и свистящего воя раскаленного пара и воздуха. Вот почему так внезапно и оглушительно зазвенел металл. Звуки вырвались из плена других звуков.
Ступени трапа были скользкими от пены и воды противопожарной защиты.
Вокруг все еще кипел океан, но огненная стена исчезла. Отблески огня пробежали по облакам и угасли. Черные воронки смерчей отрывались от воды и, судорожно вздрагивая, уменьшаясь в размерах, прилипали к облакам, чтобы исчезнуть совсем. Гребни воды уходили за горизонт. Может быть, сейчас они рождали цунами, ударные волны, которые через полчаса обрушатся на берега архипелага. Но вблизи корабля все утихало. Теперь мы могли спокойно пойти ко дну.
Высокая волна, отпрянув от "Тайфуна", рухнула вниз и в темном провале воды я увидел еще более черную пасть громадного металлического раструба, способного уместить в себе два наших корабля. Только что этот раструб выбрасывал в небо столб огня. Я вспомнил размеры огненной стены. Вдоль ее кольца можно было разместить не менее двух десятков таких раструбов. Скорость выброса раскаленных газов могла достигнуть двух тысяч метров в секунду... Площадь выходного отверстия раструба... Масса газов, выбрасываемых за одну секунду... Метеотрон работал не менее пяти часов... Общая мощность...