Таймлин
Шрифт:
Коснулся кристалла, и тот исчез в моём хране, попав в гости к наследию.
Желаете внедрить технику Генной Репродукции?
Уникальная техника, созданная Энн Райс
Стоимость внедрения техники: 10 001 та’ар
Внимание: данная техника может быть использована исключительно Творцами
Это уже интересно. Десять тысяч
Но переживать о тратах мне точно не стоит — Нью-Вегас всё компенсирует. Поэтому дал добро, и уже через мгновение техника была внедрена, а в разум начали врываться знания лучшей ученицы профессора Гамильтона. Знания в генной инженерии и создании уникальных существ, которые сейчас населяют миры, до которых смогло дотянуться человечество.
Обе его ветки. Если так можно выразиться. Знания, переплетённые с частицами творения и способные создавать новую жизнь.
Их было невероятно много. В сотни раз больше, чем пакет информации, переданный мне Геей в центре репродукции Кероса. И даже разум владеющего третьего порядка не мог выдержать подобный напор. Поэтому он решил отправить меня немного отдохнуть, пока не завершатся все процессы внедрения техники.
— Что это? — спросил профессор Гамильтон, когда увидел странное существо, очень похожее на обычную кошку, только с крыльями, хвостом, как у какой-то доисторической рептилии, и человеческими глазами.
Он находился на крыше одной из лабораторий, куда его пригласила ученица, чтобы показать результат своей работы. Какой именно — профессор не знал. И когда увидел это существо, то сперва решил, что это новый вид фауны, открытый на одной из обнаруженных планет. Но, присмотревшись, увидел в этом существе присутствие частиц творения. Оно было создано искусственно, хоть практически и не отличалось от любой другой жизни, с которой ему приходилось сталкиваться.
— В детстве я всегда мечтала о летающем коте, — ответила довольная Энн Райс. — И вот, став взрослой, смогла осуществить свою мечту. Я сама создала это чудо. Правда, в процессе создания пришлось учитывать, что кошачьи глаза совершенно не приспособлены к полёту, и пришлось их заменить на человеческие. Небольшие перестановки в генных цепочках — и получилась эта прелесть. Назову его Икаром. Лети!
Девушка слегка толкнула крылатую кошку, и та с неохотой двинулась к краю крыши. Остановилась, посмотрев вниз, затем повернулась к людям, требовательно мявкнула и прыгнула, скрывшись за краем крыши. Профессор сделал два быстрых шага, чтобы увидеть, как кошка стремительно несётся к земле и буквально за какой-то метр до столкновения расправляет крылья, начинает планировать и, подхватив подходящий поток ветра, устремляется ввысь.
— Создание новой жизни было одной из главных целей Творцов. И они подходили к этому крайне щепетильно. Рассчитывали всё до мелочей и, только убедившись в том, что новая жизнь будет гармонично вплетена в уже запущенные эволюционные процессы, пищевые цепочки и социальные связи, давали ей ход. В первохраме этому было посвящено довольно много информации. И раз ты решила пойти по пути создания новой жизни, то обязательно должна ознакомиться с ней, прежде чем продолжать. Работа с геномом невероятно опасна и может привести к катастрофе. Поэтому человечество и отказалось от идеи усовершенствования
— Но ведь клонирование полным ходом используется для заселения новых планет. И вносятся изменения в геном для борьбы с болезнями.
— Но не создаются новые формы жизни. Исключительно то, что уже было создано мирозданием без постороннего вмешательства. В этом деле слишком много неизвестных, которые необходимо учитывать. И даже у творцов этого не получалось сделать.
— Я поняла тебя, учитель, и отложу созданную мной технику до той поры, пока не изучу предоставленные тобой материалы.
Женщина подняла руку — едва различимая вспышка Та’ар, и крылатая кроха осыпалась пеплом, став лишь первым шагом на пути формирования техники Генной Репродукции. Не сотворения новой жизни, а лишь её копирование — и ничего больше.
Глава 20
— Неизвестный корабль, назовите себя, — выдал стандартную фразу командир дальнего патруля Окинавы Иржи Скрипка.
Они пролетали по границе патрулируемой зоны, когда на радарах появился неизвестный корабль без опознавательных знаков. Ничего удивительного в этом не было — на Вериго хватало судов, сотрудничающих с Таймлином и периодически посещающих соседнюю планету. За это дежурство патруль уже встретил два таких корабля. Обычные торговцы, и этот, скорее всего, не был исключением. Вот только ответ почему-то слишком задерживался.
— Неизвестный корабль, назовите себя. Это патрульный корабль «Зоркий», флот Окинавы. Вы вторглись в зону, контролируемую Небесной Цитаделью. Если не назовёте себя, мы будем вынуждены принять меры.
Всё стандартно, ни одного лишнего слова. Сразу после этого сообщения неопознанный корабль взяли на прицел. И снова никакой реакции. Это уже было интересно. Вариантов могло быть множество: от банальной гибели всего экипажа (что случалось редко, но случалось) до попытки вторжения — глупой и явно провальной.
Судя по данным, это был обычный грузовик, чьим максимальным вооружением мог быть игольник капитана. А скорее всего, у него был обычный нож, который капитан использовал для всего — от приготовления пищи до самообороны.
В подобных ситуациях инструкция была предельно чёткой и не допускала иных толкований — открывать огонь на поражение. Но перед этим нужно было попытаться связаться с нарушителем границы ещё раз. По усмотрению командира патруля количество запросов можно было увеличить до пяти.
— Неизвестный корабль, назовите себя. Это патрульный корабль «Зоркий», флот Окинавы, — меланхолично начал повторять Иржи, наблюдая, как точка нарушителя на радаре медленно приближается.
А затем всё исчезло. Исчезли Иржи и его корабль. Точнее, они остались, но перестали функционировать. Пережить прямое попадание техники владеющего третьего порядка на патрульном судне было невозможно, если за штурвалом не сидел другой владеющий. Иржи и ещё два члена экипажа такими не были.
— Какие же идиоты, — сокрушённо покачал головой Рэм Сканнинг, третий «волчонок» в стае Ульфа, самый амбициозный из щенков повелителя. Именно поэтому отец доверил приглядывать за Таймлином именно Рэму. А после провала Арано он прислал часть своего флота, чтобы разобраться с Окинавой, которая уже четыреста циклов была костью в горле вожака.