Тайна девственницы
Шрифт:
Габриэла засмеялась:
– О, леди Уайлдвуд! На балу огромное количество людей, и если вы никогда не оставались там до конца, то неудивительно, что наши дороги никогда не пересекались.
– Каждый год, хм… Представляю себе. И каждый раз под моим носом… – Графиня задумчиво изучала Габриэлу. – Мы отложим наш разговор о вашей матери на другое время, договорились? Еще несколько дней ничего не решат.
Габриэла улыбнулась:
– Буду ждать с нетерпением.
Остатки ужина на столе уже не привлекали, и ощущение, посетившее Ната вначале,
Как только Нат с Куинтом остались наедине, тут же последовал вопрос:
– И что, скажи, пожалуйста, ты о себе возомнил?
– Ничего я не возомнил. – Куинт достал сигару со стола. – О чем ты вообще говоришь?
– Я говорю о твоих комментариях по поводу Энрико Монтини.
– А почему я не должен говорить о Монтини?
– Потому что я не думаю, что мисс Монтини знает о том, каким типом он был.
Стерлинг выбрал себе сигару.
– А каким он был?
– Монтини был… – Нат старался с осторожностью подбирать слова. – Он менее всего известен своей хорошей репутацией.
– Он был холодным, бесчувственным, – сказал Куинт, зажигая сигару, – жестоким, особенно когда дело доходило до вещей, которыми он желал обладать. Моя репутация была однажды… – Нат фыркнул, – была однажды подвергнута сомнению, но никто и никогда не предполагал, что я могу использовать любое средство для получения того, что хочу.
– А он использовал любые средства? – медленно произнес Стерлинг.
Куинт кивнул, и жестокость мелькнула в его глазах.
– Если бы печать была украдена у кого-то еще и предполагаемый собственник вдруг бы умер, Монтини был бы первым, кого бы я заподозрил. В воровстве и убийстве.
Стерлинг изучал своего младшего брата.
– Почему ты считаешь, что Габриэла не знает, каким на самом деле был ее брат?
– Мне так кажется… – Нат вытащил сигару из коробки для их хранения. – Есть что-то такое в ее тоне, когда она говорит о нем. Она преклоняется перед ним… идеализирует его, я думаю… и она сделает все, чтобы восстановить его профессиональную репутацию. – Он покачал головой. – Я не могу представить, что она могла бы чувствовать то же самое, зная о том, каким человеком он был.
– Но мы до сих пор не знаем, кто она и не является ли она такой же, как ее брат, – произнес Стерлинг, зажигая свою сигару.
– Она не может быть такой же, как он, – сказал непреклонно Нат.
Стерлинг и Куинт переглянулись. Стерлинг аккуратно подбирал слова:
– Но посмотри, мы ведь ничего о ней не знаем.
– Мама была знакома с ее матерью, – быстро произнес Нат, не обращая внимания на тот факт, что он только что сам предпринял первые шаги, чтобы узнать побольше о незнакомке в их доме.
Куинт зажег сигару Нату.
– И ведь мама ни разу так ничего и не сказала про
– Она что-то скрывает. – Стерлинг прищурился. – Она стала такой рассеянной с тех пор, как мисс Монтини прибыла к нам. И она постоянно в глубокой задумчивости смотрит на нее с каким-то любопытством.
– Как бы это ни было интересно, сейчас это не имеет никакого отношения к делу, – строго произнес Нат. – Я бы предпочел и хотел бы вас попросить, чтобы в этом доме в присутствии Габриэлы мы не начинали дискутировать о ее брате.
Куинт навалился грудью на перила балкона и выпустил идеальное кольцо дыма.
– И ты искренне веришь в то, что она ничего не знает об Энрико Монтини?
– Да, именно. – Нат проигнорировал сомнения, мелькнувшие в голове. Он мог ошибаться насчет всего, что касалось прелестной Габриэлы. Что-то было в ней такое, что защищало ее от подозрений. Даже если так, эта девушка все равно особенная, удивительная. С того момента, как он ее встретил, у него не проходило чувство неизбежности, возможно, предвкушения чего-то чудесного.
Это была абсурдная идея, абсолютно ничем не обоснованная, кроме нелепого ощущения, однажды проскользнувшего в нем и заставившего его думать о Габриэле так часто.
Конечно, это было вожделение. Исходящее от огня ее голубых глаз и страсти, которую она считала мучительной ошибкой, и они оба ничего не могли с этим поделать. Но он боялся, что она может лгать и эта ложь однажды всплывет на поверхность.
– Это ничего не значит, человек уже мертв, и мы обещали помочь ей. – Нат холодно посмотрел на Куинта. – Девушка думала об этом весь последний год. Я не хотел бы расстраивать ее разговорами о том, каким на самом деле был ее брат.
– А я удивляюсь тому… – Стерлинг выпустил струю голубого дыма и встретил взгляд младшего брата. – …почему ты так носишься с ней. Ты едва знаешь эту девушку.
– Меня тоже это удивляет. – Куинт уставился на Ната и усмехнулся в сторону. – Она тебе нравится! Да ты хочешь ее! Я так и знал!
Нат сжал челюсти.
– Замолчи, Куинт.
– Вот черт! – Куинт ехидно улыбнулся. – Ты хочешь затащить ее в постель!
– Я…
Куинт поступал так всю его жизнь. Обязательно укусит его за больное место, когда он сболтнет лишнего или постарается скрыть правду. И был всего один путь справиться с попыткой раздразнить его. Натаниэль с кривой усмешкой уставился на Куинта.
– Да ты сам ее хочешь?
– Нет, не хочу. – Куинт помотал головой. – Она, конечно, хорошенькая, эти чудные голубые глаза, ладная фигурка, соблазнительный акцент…
Нат прищурился.
– …Но она чертовски, слишком умна для меня. Упаси Меня Господь от умных женщин. Она тебе подходит больше. – Глаза Куинта распахнулись от догадки. – Господи Боже, да ты не просто хочешь ее… ты влюблен!
– Она очень… милая. – Нат попытался и потерпел неудачу скрыть оборонную позицию в голосе. – Она с легкостью вызывает симпатию.