Тайна мастера
Шрифт:
Генрих повел свой истребитель на боевой разворот и стал пикировать на плот. Обзор был великолепен. Он взглянул на приборы: стрелка показаний скорости приближалась к отметке четыреста пятьдесят, стрелка высотомера стремительно опускалась. На миг он потерял из виду мишень. Немного довернул самолет, и мишень попала в прицел. Генрих нажал на гашетку, и истребитель стало слегка потряхивать. Огненные трассеры попадали точно в цель, и лишь куски плота разлетались в разные стороны. Пилот снизил истребитель до предельно малой высоты и, пролетая над плавающей
«Отличная стрельба», — подумал он.
Пилот развернул самолет и обратным курсом полетел в набор высоты. Спустя четверть часа он плавно приземлил свой истребитель прямо на посадочной отметке.
Доложив командиру эскадрильи о выполнении задания, Штайнер направился к своему немецкому другу Гельмуту Хюбнеру. Тот его встретил около гостиничного общежития летчиков.
— У меня к вам дело господин Хюбнер.
— В таком случае пройдем в мою комнату.
Они вошли в жилище. Хюбнер достал бутылку французского «Божеле» и разлил в бокалы. Отпив пару глотков вина, он поинтересовался:
— О каком деле идет речь?
— Я совершенно случайно узнал, что чекистами арестован Клаус фон Фрич.
— Вот это новость! — воскликнул Хюбнер.
— Да, Клаус замешан в шпионаже. Сейчас чекисты начнут всех немцев проверять. Я слышал о жестоких методах допроса в ОГПУ. Будьте уверены, он расскажет все, даже чего и не было. Я боюсь лишь одного, что это может повредить Раппальскому соглашению между Россией и Германией. И это автоматически может отразиться на моей судьбе, господин Хюбнер.
— Ха, ха, ха! Не переживай, Генрих. Раппальскому соглашению ничего не грозит. Уверяю тебя. Испытание новой авиационной техники выгодно Германии, а больше всего это выгодно России. Именно эта довольно весомая причина перечеркнет все мелкие неурядицы. Скажу больше: для Германии этот выскочка Клаус фон Фрич, так называемая голубая кровь, в сущности, не представляет никакого интереса.
— Вы меня поражаете, господин Хюбнер. Ведь он летчик!
— Да, и не только летчик. Я многое знаю о бароне. Мое мнение о Клаусе фон Фриче особое, и давайте, Штайнер, больше не будем о нем. Фрич мне действует на нервы.
— Хорошо, я учту это на будущее.
— Давай поговорим лучше о тебе, — произнес Хюбнер.
— Я весь внимание, — ответил Генрих, с любопытством поглядывая на собеседника.
— Скоро предстоят совместные полеты. Мы вас запланируем в группу испытателей, а затем предоставим возможность провести испытание новой фотоаппаратуры для аэросъемки на двухместном истребителе «Юнкерс К47». С вами полетит наш пилот. Вы совершите вынужденную посадку в Ельце. Там вас встретят и с новыми документами переправят в Германию по дипломатическому каналу.
Генрих неуверенно произнес:
— Если я не вернусь, то в авиаотряде поднимут тревогу, и меня будут искать.
— Обещаю, Генрих, искать вас никто не будет.
— Почему?
— К тому времени мы что-нибудь придумаем, — уклончиво ответил Хюбнер.
—
— Ты можешь доверять мне. Канал проверенный. Не ты первый, не ты последний.
— И это меня радует, господин Хюбнер.
В служебном кабинете начальника местного ОГПУ находились двое опытных чекистов. Хотя должностное положение одного из них было значительно выше, чем у другого, однако их общение перечеркивало эту разницу в табели о рангах, что придавало их беседе особую доверительность, — они вели откровенную беседу. Работа, которую они делали вместе, не терпела фальши, именно такое отношение приводит стороны к обоюдному успеху.
— По сведениям, поступившим из резидентуры в Берлине, стало известно: план, который нами был задуман после признательных показаний Николая Серова, стал известен контрразведке Германского военного ведомства. Столько времени прошло, а мы только сейчас об этом узнали. В этой связи возникает вопрос: из каких источников идет утечка секретной информации? — спросил Берзниш.
— М-да. Меня тоже эта проблема наводит на размышления, — ответил Жданович.
— А поэтому операция, которую ты подготовил, является наиболее своевременной и актуальной на ближайшую перспективу. Здесь нужен летчик, не только хорошо знающий язык, но, главное, опытный и преданный нашему делу человек.
— Янис, я уверен в нем, как в самом себе, он несколько раз доказывал свою надежность. Я не говорю о том, что языком он владеет лучше любого немца, но он летчик от Бога, а самое главное, ему верит Хюбнер и очень ценит. Ты не хуже меня знаешь, что этого германского ястреба на мякине не проведешь — он хорошо знает, свое дело.
Берзниш нахмурился и, сосредоточенно о чем-то раздумывая, смотрел в окно, затем, повернувшись к собеседнику, произнес:
— Да, мне кое-что о нем известно и, даже то, что он недавно выезжал в Ленинград.
— С какой целью? — спросил Жданович.
— Мой сотрудник это выясняет. Если мои предположения подтвердятся, то для нас действительно подвернулся шанс забросить Генриха Штайнера в Германию.
— Штайнер не подведет. Я ручаюсь за него, — изрек Жданович.
— Дело отчасти не в нем, а в складывающихся обстоятельствах, — сказал московский гость и внимательно посмотрел на своего собеседника, а затем продолжил: — Для меня это будет ясно лишь сегодня вечером, а на завтра в любом случае вызывай его сюда, я хочу посмотреть на него.
Вечером Янис Берзниш вошел в дом, расположенный на окраине города. Его ждали и были ему рады. Хозяин, крепкий мужчина средних лет, пригласил его к столу и сказал:
— Вы пришли вовремя, самовар уже вскипел.
— Ладно, не тяни, говори, какие новости?
— Новости интересные.
Берзниш присел к столу и с любопытством посмотрел на собеседника, который неторопливо налил в стаканы чай. Здесь же на столе появились пироги и варенье. Отпив пару глотков чая, хозяин произнес: